Книга В аду нам не рады, страница 125 – Сергей Жарковский

Архив Шугпшуйца (Книга Беды)

Файл «Особый отдел»

Аудиозапись, отрывок

(Начало записи)

— Первое января. Начало записи номер два. Назовите фамилию, имя, звание.

— Майор Антонов Владимир Андреевич.

— И должность...

— Начальник особой метеослужбы в\ч 23965. Прошу внести в протокол, что моя служебная инструкция прямо запрещает мне отвечать на ваши вопросы.

— Вы знаете, кто я?

— Так точно.

— Вы будете отвечать на все мои вопросы, майор. Вы видите, что творится? Будете мне тут ваньку валять. Кто ваш начальник? Он жив? Здесь?

— Я подчинён напрямую командиру в\ч 23965 капитану Пантелееву. Все вопросы — к нему. Где он сейчас конкретно — не могу знать.

— Я заместитель председателя Совета министров СССР, майор. Я таких умников, как вы, в Чернобыле на крышу четвёртого блока сразу посылал, без разговоров. Отвечать на вопрос!

— Я не имею права. Вы принуждаете меня совершить служебное преступление.

Пауза.

— Слушайте, майор, давайте по-хорошему. Я не собираюсь лезть в секретные дела. По ним будете разбираться с другими людьми и в другом месте. Пусть он решает, что с вами делать. Я хочу поговорить о самом явлении. Вы наблюдали его от начала и до... и до сего момента, прав я?

— Так точно. Я буду отвечать на вопросы, не касающиеся исполнения моих непосредственных обязанностей.

— Что, даже не скажете, зачем и почему на всех этих ваших метеостанциях сразу включили прожектора и ревуны?

— Я действовал согласно служебной инструкции. Обсуждать её я не имею права.

— Хорошо, мне некогда с этим... возиться. Я тут всего час, ни с кем не успел поговорить из свидетелей. Просто, по-человечески, майор, опишите, что было.

— Я заступил на суточное дежурство в восемнадцать ноль-ноль тридцатого декабря. Занял пост наблюдения.

— Я вижу у вас тут и чай, и газеты, журналы. Телевизор!

— Так точно. Мы имеем право читать, смотреть телевизор, оправляться по надобности.

— Устроились, стало быть... Чтобы глаз не замыливался?

Пауза.

— Хорошо, ладно, некогда. Что, и киносъёмку вели?

— Так точно. И сейчас она ведётся. Я продолжаю исполнять свои обязанности. Вас, товарищ председатель государственной комиссии, на пост допустил из уважения к вашей должности и исходя из собственного понимания ситуации. Имею право на применение силы. Прошу не педалировать, не превращать в допрос.

Пауза.

— Докладывайте, майор.

— Закончилась телепрограмма. Я выключил телевизор, сел на это рабочее кресло. Свет в дежурной комнате был потушен. В двадцать три часа пятьдесят четыре минуты с какими-то секундами на улице как будто включили свет. Я немедленно включил видеокамеру, но в окно видел сам только свет. Стекло дало засветку, яркие блики, как будто дальний свет на дороге, понимаете? В комнате светло, а что снаружи не видно. Я набросил шинель и выскочил наружу. Пропустил, может быть, полминуты явления.

Пауза.

— Город был полностью освещён. Как днём. Или, вернее, как при вспышке молнии ночью. И все окна во всех домах светились, и все фонари. А на высоте... Не могу знать. Туч не было, чистое небо. Тысячи красных светящихся колец. От города и в степь, в район полигона. Кольца разные по размеру, все примерно одного цвета. Красные... Дальние кольца уменьшаясь согласно законам перспективы. И они опускались на землю. Некоторые, меньшая часть, опускались очень быстро. На моих глазах одно кольцо упало, буквально упало в район госпиталя. Как люстру обрезали. Отсюда, от моего поста тут рукой подать. И там сразу вспыхнули пожары. Странные пожары. Пламя у каждого разного цвета, разной формы и разного... направления.