Онлайн книга «Любовь и годы. Вдали от Родины»
|
С Генрихом они виделись лишь за завтраком, обедом и на вечернем массаже. Из боязни возбудить хоть малейшее подозрение Лиля в присутствии баронессы боялась поднять на него глаза. Часто быть вместе не удавалось. Бригитта и Ганс, как нарочно, в эти дождливые дни сидели дома. У фройлейн, к тому же была бессонница, и нередко она вызывала Лилю даже ночью. Генриху всегда хотелось видеть Лилю. Когда она занималась делами, он ходил за ней по всем комнатам, повинуясь какому-то безотчетному желанию быть с ней рядом. Каждый день открывал ему в Лиле что-то новое: то ли локон, необычно выбившийся за ушком, то ли невиданный ранее жест. Как удивительна была эта молодая женщина, сколько в ней скрывалось ласки, нежности, нужных слов, такта! Генрих уже не вспоминал, что хотел только позабавиться с красивой горничной. Он любил. Страсть родилась в страшных муках. Час за часом Лиля входила в него, сметая из памяти все приключения, которыми так богата была его, Генриха, жизнь. Чувство это не походило ни на одно увлечение. Обычно женщины, каких он добивался, переставали его интересовать. Если он и продолжал с ними связь, то уже по некой обязанности, не ощущая прелести первого обладания. Лиля была непохожа на тех женщин. Да и сам он казался себе иным. Это была не просто страсть. Лиля будоражила его душу, заставляла думать, оценивать собственную жизнь. Она стала незаметным мерилом его совести, заполнила все вокруг новым смыслом. А как мила она была в своей неопытной любви! Краснела, стыдилась… и все же безоглядно ей покорялась. Бригитта и Ганс обычно обедали с Генрихом. Фройлейн в присутствии брата больше не задевала горничную, лишь подозрительно оглядывала ее, пытаясь угадать, что у нее с Генрихом. Все эти дни она зорко следила за братом и Лилей, вызывала ее даже ночью, никак не могла что-либо заметить, злилась и мучилась от собственного бессилия. « Погоди, дерзкая тварь! – думала она.- Приедет барон, я с тобой рассчитаюсь!» Бригитта мечтала, как шепнет отцу о поведении любовницы. Генрих будет ни при чем, можно рассказать, что Лиля сама вешалась ему на шею. Отец, конечно, выгонит ее, отправит в лагерь или солдатский притон. Там ей и место! А Лиля любила. Любила впервые, горячо и искренне. Ночевать у Генриха она боялась. Суеверный страх перед побегом не позволял ей перешагнуть через « приличия». Это было бы вызовом. Нет, нет, ничто не должно вызвать подозрение. Теплыми и тихими июньскими ночами ей долго не спалось. Тоска по Генриху гнала прочь сон. Она знала, что стоит ей накинуть на плечи платье, тихонько подняться по лестнице и толкнуть знакомую дверь… Но нет, нет, нет! Завтра уедет в город Бригитта, и они останутся одни. Завтра. Ничто не должно помешать побегу. Она должна вырваться отсюда. Должна! Именно в эти дни Лиля почувствовала горечь своего унизительного положения в доме. Одеваясь после душа, она оглядела себя в тусклом зеркале ванной для прислуги. Впервые ее стиранное-перестиранное платье показалось ей убожеством. А старенькое, штопаное много раз белье вызывало у нее особенный стыд перед Генрихом. Конечно, и сквозь платье видна была ее стройная фигура и красивые ноги, но все же Лиля почувствовала обиду. Генрих даже дома бывал очень хорошо одет, у него столько было сорочек, галстуков, запонок, простые домашние куртки сшиты из бархата и стеганого шелка, и пахло от него всегда дорогим одеколоном. У Лили же не было ничего, ни духов, ни помад, ни карандаша, чтобы подвести брови ( впрочем, если быть объективным, ни брови, ни губы ее в этом не нуждались). И все же, так хотелось сбросить с себя эту надоевшую униформу, убрать волосы красивой лентой или заколкой и надеть платье, легкое, воздушное, какое было у нее на школьном выпускном бале, и чтобы Генрих видел ее такой… |