Онлайн книга «Любовь и годы. Вдали от Родины»
|
Лиля осталась одна. Спало то огромное напряжение, не оставлявшее ее целый день, страх за Генриха и присутствие барона, не спускавшего с нее глаз. Офицер спокойно спал. Она укрыла его ноги легким одеялом, упала рядом на колени и прижалась мокрой от слез щекой к его беспомощной руке, еще вчера такой сильной и ласковой. == Генрих проснулся рано утром свежим и бодрым. Нога не болела, жара не было. В кресле у столика дремала Лиля, уронив на колени книгу. Она почувствовала, что он проснулся, подошла, тронула лоб, осмотрела ногу и осталась довольна. Опухоль спала, пальцы двигались нормально. — Очень было плохо вчера? – спросил Генрих. Лиля кивнула.- Ничего не помню. Что, отец приехал? — Да. — И Бригитта? — Да. Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал. — Вы не сердитесь на меня, Лиля? – улыбнулся он. Она покачала головой, ощутив рукой колючую небритую щеку. Она не знала еще, как вести себя. — Лиля, идите немедленно отдыхать. Я отлично себя чувствую, только очень хочу спать, вы мне, наверное, дали снотворного. Генрих действительно, заснул и спал почти до самого обеда. В приятной полудреме он заметил Лилю, мягкой тряпочкой протиравшую стекла шкафа. Некоторое время он наблюдал за ней, прикрыв глаза, ему приятно было видеть ее, красивую, стройную, с точеными ножками в туфельках. Он уже хотел окликнуть ее, представляя, как она улыбнется, подойдет к нему, тронет лоб ласковой рукой… В это время вошел отец своей слегка шаркающей походкой, поправил сыну одеяло и , думая, что тот спит, подошел к Лиле. Генрих с ужасом увидел, как отец обнял ее, прижал к себе, что-то нашептывая, затем наклонился и стал целовать ее шею. Лиля отворачивалась, но барон держал ее крепко. И вдруг ее взгляд встретился с взглядом Генриха, она растерялась, испугалась и высвободилась из объятий Рутенберга. Офицер сделал вид, что только что проснулся. Барон подсел к сыну. — Ты заставил нас поволноваться, Генрих. Если бы не Лили… Что она только не делала! Ночь просидела около тебя. Как ты себя чувствуешь? — Я хорошо спал, а ногу Лили сейчас посмотрит. — Ты много ходил? Дитц сказал, что ты спускался в парк. — Да, захотелось проветриться. Я не отдохнул там, в этом все дело. Лиля подошла, спокойная с виду, с легким румянцем на лице, осмотрела ногу, сделала легкий массаж. Руки ее дрожали, она боялась взглянуть на Генриха. Закончив процедуры, она сказала, что он может вставать, и вышла. Надо было сервировать стол к обеду. Она, до странного спокойная, пошла в столовую, механически выполняла все, что требовалось, а в мозгу билась одна-единственная мысль: « Он все видел. Все понял. Все понял». 18. Генрих был взбешен. Единственно, чего он хотел, это остаться одному и дать волю своему гневу. Но как назло, отец долго не уходил. Он вообще был разговорчив, а сейчас ему непременно хотелось выложить все городские новости. Офицер поднялся, накинул длинный халат и прошелся по комнате, осторожно ступая и опираясь на палку. Нога не болела. Да, Лиля вчера сделала все возможное… — Пора бы обедать,- заметил он отцу и криво усмехнулся: - Двое суток не ел. Он направился в ванную, надо было привести себя в порядок. Там он шагнул к большому зеркалу на голубой кафельной стене, долго всматривался в свое осунувшееся лицо. В глазах стояла кошмарная сцена, он снова и снова видел, как отец обнимал Лилю, трепетную, испуганную… целовал ее шею, и она не смела вырваться. Старый бабник! Да неужели это возможно? |