Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 29 – Марина Павловская

Он поймал взгляд ее серых повлажневших глаз.

— За вас, Лили. Вы самая милая девушка, которую я когда-либо знал. Вы – фея, добрая и ласковая. То, что вы сделали для меня, я буду помнить всю жизнь, до конца дней моих. Вам нелегко здесь, я знаю. Но пусть исполнятся ваши мечты. Я желаю вам вернуться на Родину. Ведь когда-нибудь это осуществится.

Лиля вопросительно взглянула на него.

-Да, Лили. Впрочем, не будем пока об этом. Я пью за вас и желаю вам счастья.

У девушки защемило сердце.

— Спасибо, госпо… Генрих.

Офицер изо всех сил старался развеселить свою собеседницу, стал рассказывать что-то смешное из своего детства. И постепенно Лиля забылась, чуть захмелела, порозовела от вина, принялась вспоминать забавные семейные истории, о том, что раз в неделю дома был «немецкий день», когда все говорили по-немецки, и дети, и взрослые.

— Сразу после дня рождения я уехала в Белоруссию на каникулы. А через два дня – война…

Все смолкло в имении, Дитц запер окна и двери на первом этаже. На землю опустилась теплая июньская ночь. Давно уже Генрих не чувствовал себя таким крепким и здоровым. Присутствие молодой красивой женщины волновало его, как никогда раньше. Лиля казалась удивительно близкой, все понимающей, и он самоуверенно думал, что стоит сейчас взять ее за руку и притянуть к себе… и все произойдет само собой, как происходило не раз с другими.

— Как вас называют по-русски, Лили?

— Лилия,- ответила девушка.- А еще просто Лиля. Так меня все звали.

— Я тоже буду вас так звать.

— Хорошо. Знаете, Генрих, я хотела спросить вас… Пройдет время, вы окрепнете, станете на ноги. И что потом? Опять война?

— Я мог бы ответить вам просто,- сказал Генрих.- Что я военный человек, и что существует долг. Долг офицера. Но вы ведь ждете от меня не этих слов?

— Д-да…- Лиля смущенно опустила глаза.- Вы можете обижаться на меня, но… я видела страшный лагерь, жестокость ваших солдат и офицеров, их чудовищную уверенность в своей власти над людьми.

— Вы и меня причисляете к таким злодеям?- улыбнулся Генрих.

— Нет. Поэтому я и задала вам этот вопрос о будущем.

— Если бы можно было на все так просто ответить…

— Не отвечайте.

— Ну почему же… Я солдат, и война – это мое ремесло. И впервые я задумался над этим сейчас, когда она шарахнула меня из-за угла, словно мальчишку-юнца. Знаете, Лиля, мне ведь везло в жизни. Я всегда считал себя удачливым. И вдруг… это ранение… Однажды, еще в госпитале, мне показалось, что жизнь кончена. И именно вы помогли мне обрести веру в себя.

За разговором они не замечали времени. Часы в столовой один за одним отбивали получасы. Глядя на красивую девушку, Генрих с трудом скрывал охватившее его волнение. Как грациозно и, вместе с тем, естественно сидела она, опершись рукой о подлокотник кресла. Все казалось в ней милым, совершенным. Свет из столовой освещал ее лицо с легкой улыбкой на губах. Серые глаза казались почему-то черными. Ах, какие это были глаза!

— Я так благодарна вам,- тихо сказала она.- Вы подарили мне прекрасный вечер.

— Что вы, Лиля! Это вы мне его подарили.

— Однако, мы засиделись. Пора отдыхать. Вы устали сегодня. Идемте, я провожу вас.

Девушка хотела помочь Генриху подняться, но тот неожиданно запротестовал.

— Лиля, вы слишком опекаете меня. А между тем вы сами сказали, что я выздоровел.