Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 101 – Марина Павловская

За столом, как всегда, старались не касаться военных тем. О чем-то болтал Карл, с удовольствием доедая кусок кекса. Говорили по-шведски, и Линда успешно поддерживала разговор.

Неожиданно пришел хозяин дома, г-н Менсваль. Внук радостно бросился ему навстречу.

— А у нас тетя Линда!

— А, фрекен Эрлих, приветствую вас,- пробасил г-н Менсваль, пряча улыбку в густых усах.- Мать, налей-ка мне чашечку с морозца. Как успехи, барышня?

— Хорошо, господин Менсваль,- бойко сказала Линда по-шведски.- И погодка славная, рождественская, правда?

— Да, Рождество… Вы, молодежь, уже и не признаете старых праздников,- проворчал хозяин.- Вам сейчас Новый год…

— Нет, отчего же, Рождество – добрый семейный праздник.

— Ты куда-нибудь приглашена? – спросила Аннет.

— Да, к Зибертам. И жалею, что согласилась, я не люблю бывать у них.

— Почему? Артур к тебе неравнодушен.

— Что ты! Вовсе нет.

Линда покосилась на хозяина дома. Тот сел напротив нее, подвинул ближе чашку чая, который налила ему жена, положил кусочек сахару и неторопливо стал размешивать. Он нравился Линде. Нравилась его типично скандинавская внешность, крепкая фигура, суровое лицо, нравилась сдержанная нежность, с которой он относился к домашним.

— Будет тебе! – перебил он дочь, подтрунивавшую над Линдой.- Лучше приглашай барышню на Новый год. Новый год мы тоже отмечаем. - Да, да, фрекен Линда,- заговорила г-жа Менсваль.- Непременно приходите. Дочь из Упсалы приедет.

— А бабушка пирог испечет,- заявил Карл, и все засмеялись.

После чая г-н Менсваль подсел к камину и закурил трубку.

— Письма нет? – коротко спросил он у дочери.

— Да разве там сейчас до писем! – всхлипнула Аннет.- Читали, сколько обмороженных!

— О, святой Януарий! – простонала мать, собирая чашки на поднос.-Ведь там морозы сорок градусов. Дикая страна. Но как могут эти мужики, варвары сопротивляться этакой силе! Откуда у них артиллерия, танки?

— Ах, мама, не такие уж они и варвары,- сказала дочь.- Мне Леон говорил, что русские – это сильные и самоотверженные люди, которые хотят счастливой жизни себе и всему миру.

— Тебе Леон, видно, много чего говорил,- пробасил отец.- Как еврея прятал – рассказывал?

— Не рассказывал. Сама догадывалась.

— А догадывалась, так радуйся, что в лагерь не отправили, а по военному трудному времени на фронт.

— Одно другого не лучше,- вздохнула г-жа Менсваль.

«Да,- подумала Линда о Аннет,- может, твой Леон коммунистом был, а ты и не знаешь.»

— Видать, споткнулись немцы о Сталинград,- продолжал г-н Менсваль.- Научились воевать в России. Это Гитлеру не Бельгия и не Польша.

— А ну как коммунисты весь мир потом завоюют? – простодушно спросила хозяйка.

— А коммунисты везде есть, не только в России,- сказала Линда.- У нас в Германии до поджога Рейхстага за них шесть миллионов голосовало. А это что-нибудь да значит.

Г-н Менсваль внимательно посмотрел на девушку, потом сказал:

— Да… Только где сейчас эти миллионы – в лагерях да на фронте. А у вас, барышня, воюет кто-нибудь? – обратился он к Линде совсем как Зиберт два часа назад.

А она, глядя в его глаза под нахмуренными бровями, вдруг почувствовала, что не может так же уклончиво ответить, как Зиберту. Но и правды сказать она не могла этому честному и умному человеку.

— Воюют… - прошептала она.