Книга На задворках Империи, страница 31 – Мария Самтенко

Брательник бухтит что-то неопределенное. Вроде как «больно надо». Я вспоминаю, как мило он беседовал со светлостью, жалуясь на старшую мегеру-сестру, и решаю, что он точно не смог бы изобразить подобное, если бы знал про далеко идущие планы революционного кружка. С другой стороны, Косте, или как зовут этого велосипедиста-бомбиста, могли сказать, кто жертва, только в последний момент.

Не знаю, как воспитывать Славика. Пока мы соревнуемся в этом с Боровицким по принципу «кто сильнее стукнет». Надо придумать что-нибудь более эффективное.

— Ты тоже будь осторожнее, Оленька, – жалобно говорит Марфа. – Дела-то страшные творятся!

Все это время она слушает нас в состоянии перманентного ужаса – с небольшим перерывом на возмущение по поводу того, что Славик неправильно ест блины.

— Не могу так, Марфуша, – вздыхаю я. – Я двадцать лет была осторожной, и за это время мы едва все не продолбали. Спасибо за блины, я пойду. Мне нужно в полицию, а потом еще проверить мои, кхм, дары.

— Ой! – вскакивает кормилица. – Галошки-то возьми вместо туфелек! Тебе же опять будут жечь ножку! А давай мы со Славиком сходим с тобой?

Вот только Славика мне там и не хватает! Нет уж, спасибо. Он лопнет от зависти, когда мне будут проверять дар.

— Не беспокойся, Марфуша, все будет в порядке. Я схожу… со Славиком, да, – тут я резко вспоминаю, что он все-таки пригодится.

Например, дать показания в полиции насчет своих подозрительных друзей. Даже если мы ошибаемся, и Костя до сих пор жив, а у фонтана погиб кто-то другой, информация о том, что гимназистов вербуют в революционный кружок, Елисею Ивановичу точно не помешает.

— Но я не хочу!..

— Хочешь-хочешь, – зловеще говорю я. – Слушай старшую сестру по-хорошему, Славик.

— Оленька! – всплескивает руками Марфа, но стоит Славику преисполниться надежд, как она уточняет: – Галошки!

— Вот галоши не надо, мы будем пробовать на руку.

Потому что мне нужно скрыть следы от ожогов после «фаер-шоу» и выставить Боровицкого дураком, конечно же. В последнее время женишок и сам с этим справляется, но тут лучше помочь. Для гарантии.

Повязку, кстати, я сняла еще в парке, чтобы домашние ничего не заметили. Впрочем, мои ожоги, синяки и драные платья интересуют только Марфушу. Реметову-старшему наплевать – да он и не показывается после фиаско с ремнем – а Славик только рад будет.

Ждать в полиции приходится долго. Маг задерживается, а Елисей Иванович мрачно созерцает Славика, выслушивает его сбивчивые пояснения и говорит, что допросить надо, но делать это придется в присутствии родителей – балбес несовершеннолетний. Будь я главой рода, тогда да, могла бы присутствовать вместо Реметова. А так – нет.

— Только не это, – бормочет зеленеющий Славик. – Да я не про тебя, Олька! Отец меня вздернет, если узнает. И точно запретит что-то рассказывать.

Елисей Иванович опускает тяжелую руку ему на плечо:

— Тогда мы просто побеседуем, Вячеслав. Без протокола. Ольга Николаевна, спасибо за содействие.

Нас с перепуганным Славиком разводят по кабинетам. Его – в кабинет начальника полиции, а меня оставляют ждать мага в какой-то затрапезной каморке, где из мебели только стол, скамья и раковина.

Спустя полчаса начальник полиции приводит Петра Петровича, того самого мага, что проверял мне дар четыре года назад. Только не уверена, что тот меня помнит – деду хорошо за восемьдесят. Он весь трясется, но мужественно таскает с собой чемодан с инструментами и маленькую жаровню, похожую на ручной гриль.