Книга В тени государевой, страница 98 – Мария Самтенко

Мало приятного, в общем.

Первая мысль: архитектор или Марфуша? Это в Бирске у нас единственный телеграф, а в Петербурге-то нет. Кто-то должен был знать, что я именно тут. А телеграммы с указанием места, куда именно надо будет звонить, я отправляла лишь в два адреса.

— Идемте со мной, княжна. Не дергайтесь и не привлекайте внимание. Вы же хотите увидеть Степанова?

Хочу. Очень хочу. Поэтому даже не думаю вырываться, пока есть шанс сбежать. Удрать-то я, допустим, и без магии удеру, а толку?

А потом уже все, поздно. Мы сходим с крыльца и целенаправленно идем к подворотне как добрые друзья-гопники. Забавно, что в манерах у человека, поймавшего меня у телеграфа, читается легкая неуверенность. Он точно сомневается, что я – та самая княжна Ольга Черкасская. Может, просто похожая девушка? Но в подворотне, рядом с припаркованной машиной, его сомнения, очевидно, заканчиваются. Незнакомец отступает, и я вижу в его руках пистолет.

— Руки! И не вздумайте использовать магию.

— Была бы еще она, – усмехаюсь я, но спокойно поднимаю руки.

— Умничка, – мужчина улыбается почти по-отечески.

Он заставляет меня положить руки на капот автомобиля, ощупывает сначала поверх пальто, потом заставляет расстегнуться. Находит и забирает оружие.

— А Михаила Александровича я увижу живым или как обычно?

Мужчина хмыкает, скупо отвечает: сначала живым, а там уже как пойдет. Усмехаюсь в ответ, и мне поступает предложение залезть в багажник. Ей-богу, это даже уже смешно! Вроде не Бирск, не маньяк, а туда же!

Машину трясет. Я лежу, свернувшись клубочком, в темном багажнике, и думаю, что это точно Юсупов или кто-то из его прихвостней, а сдала меня ему Марфуша. Архитектору я сказала про выгорание, а ей не стала, берегла нервы старушки. И ведь успела же, зараза, дойти до своих «друзей», пока Славик отлучался! Похоже, они расквартировались где-то неподалеку, чтобы было удобно общаться со старушкой.

Сколько проходит времени? Я успеваю замерзнуть. Мысли замедляются, холод утягивает в апатию. Или она наступила и раньше? Я то злюсь на кормилицу, то ругаю себя за доверчивость, то жалею, что глупо бросила трубку вместо того, чтобы попросить позвать Славика и велеть ему держаться подальше от этой ненормальной бабки.

Внезапная тряска отвлекает от невеселых мыслей. Машина скачет по кочкам, потом останавливается. Лежу в ожидании неизвестного. Вот хлопает дверь, потом шаги, а потом я слышу голос Распутина. Он же у нас из серии «невозможно забыть».

Старец говорит что-то про упрямого Мишу и теряющего терпение Освальда.

— Сейчас захочет, – отвечает мой похититель, судя по голосу, приближаясь к багажнику. – Если, конечно, это она. Она спрашивала про Степанова, но я почему-то не почувствовал магии.

Крышка багажника открывается, и на меня смотрят двое: похититель и Григорий Распутин собственной персоной. Только он почему-то без бороды и в пальто по последней петербургской моде.

Старец склоняется надо мной, заглядывает в лицо, буквально ощупывая тяжелым маслянистым взглядом:

— Она, Феликс. Только выгорела, начисто.

О, ясно. Значит, Юсупов все же поехал за мной лично. Какая высокая честь! Или у них тут просто не так хорошо с ресурсами?

Юсупов галантно протягивает руку, помогая мне выбраться из багажника. В глаза бросается невозможная белизна. Вчера выпал снег, но если в городе он уже превратился в кашу, то здесь его насыпано до горизонта – так, что хочется протереть глаза. Не сразу понимаю, что передо мной – море, вернее, Финский залив. Но волн не видно – они скованы свежим ледком. Совсем как далекая река Белая в Уфимской губернии.