Книга Конец партии, страница 82 – Мария Самтенко

— Княгиня, вижу, вас с Михаилом можно поздравить?

— С чем, Ваше величество?..

Улыбка императора становится почти понимающей. Процентов на семьдесят. На остальные семьдесят там, кажется, легкое ехидство.

— Моя супруга полагает, что вы беременны. Надо сказать, ваша реакция меня чуточку удивляет. Вы правда ничего не замечали?

Вот тут-то меня пробирает. Да посильнее, чем при виде нацистского эсминца «Рихард Байтцен»!

Беременность!

А главное, подача-то как в сериале. В обычной жизни женщина узнает об этом первой, а не стоит перед императором, чувствуя себя идиоткой!

Причем я даже не могу сказать, что он ошибается. Потому что если сесть и сопоставить симптомы, то все станет очевидно. «День икс», получается, в Глайвице, а сейчас — самое начало второго триместра.

— Не знала, Ваше величество, — честно отвечаю я. — Некогда было. Половину симптомов я списывала на ранение, а вторую — на то, что меня тошнит от британцев.

Не так уж и сильно тошнило, на самом деле. Просто я все время была в движении — то на корабле, то в машине, то еще где, вот и не сопоставила. А то, что месячных не было, так я это списала на нарушение цикла после ранения и болезни. Не думала. Да и не хотела думать, чего уж там! Гнала эти мысли подальше, чтобы не добавлять новых поводов для переживания.

Сыграло свою роль и то, что моя прошлая беременность — та, которая в старом мире, проходила непросто, и я кучу времени провела в больнице на сохранении. Кто же знал, что в этом теле все пройдет легче?

— Илеана впервые предположила беременность, когда вы не погибли в холодном багажнике, — добавляет император, полюбовавшись на мое ошарашенное лицо. — Она уверена, что вас тогда спас дар ребенка. Лед, как и у Михаила.

Да, это логично. Помню, светлость рассказывал, что из-за дара льда легче переносит холод, причем это работает даже тогда, когда он не колдует. Но так, чтобы дар проявлялся у еще не родившегося ребенка?

— Довольно распространенная ситуация, — кивает Алексей Второй. — И если случай с багажником мог быть случайностью, то корабль вы однозначно замораживали не только с помощью дара воды. Что ж, я вижу, вам нужно время, чтобы все осознать. В любом случае, я очень рад за вас обоих.

— Спасибо, — киваю я, пытаясь собрать мысли в кучу.

Ребенок! Второй триместр! Роды во время войны, как же это невовремя… нет, это Гитлер невовремя напал, сволочь! А мой ребенок появится на свет, когда нужно!

Пока я молчу, император отворачивается к карте, но потом снова весело смотрит на меня. То, что ситуация его забавляет, видно невооруженным глазом.

— Супруга не хотела поднимать эту тему, боялась, как бы вы не потеряли ребенка в дороге. Я сказал, что, с учетом, кто у него родители, это исключено.

Очевидно, что это шутка, но я мысленно вспоминаю, что должно быть при выкидыше, и вздыхаю с облегчением — ничего подобного не было. Как, интересно, тут с гинекологами? Вот что Илеана молчала, интересно? Я же была в больнице, могла бы и зайти, куда надо!

— Ладно, княгиня, — его величество убирает улыбку с лица. — Я вызвал вас по делу. Хочу задать вам пару вопросов насчет моей дорогой супруги и Лекселя фон Хохберга. Конфиденциально.

«Пару вопросов»! Алексей Второй расспрашивает меня добрых полчаса, заставляя вспоминать самые незначительные детали, вплоть до того, как именно Илеана смотрела на этого самого Лекселя. Мне очень хочется спросить, как долго после этого фон Хохберг будет оставаться в живых, но я решаю не наводить императора на нехорошие мысли.