Книга Целительница. Печать забвения, страница 31 – Анна Дант

— А ты? - тихо спросила я, глядя на Ведану.

— А что я? - тихо усмехнулась женщина. – Ещё год-два протяну, а может и нет.

— Живи, Ведана, живи, - усмехнулся Зуй, немного подумав. – Внучку твою не брошу, как ты меня не бросила. Позабочусь. И уеду, и замуж выдам за мужика хорошего. Но и уезжать мы сейчас не будем. Учи Миленку своим травам. А я, пожалуй, пушнины побольше бить буду. Приданое миленке твоей насобираем хорошее. Не переживай, позабочусь. Но и бежать, подхватив башмаки, не будем.

Зуй и Милена ещё долго о чём-то беседовали. Но я не слушала. Моё будущее опять стало зыбким. Не ожидала я такого от Веданы… И не могу я никак смириться и осознать, что это мне во благо.Страшно…До дрожи в руках и трусливых слёз.Мы шли домой молча. Ведана поглядывала на меня, но заговаривать не торопилась. А я не знала, что мне сказать. Боялась, что стоит мне раскрыть рот, как я свалюсь в позорную истерику.И только дома, перед тем, как потушить свечу, Ведана тихо сказала:

— Я не враг тебе, внучка. Наоборот, спасти хочу. Её не уберегла, так хоть тебе помогу.

Я промолчала, закутавшись в тонкое одеяло и прикусив уголок, чтобы не разреветься в голос.

Глава 7 - Предчувствие

Конечно, обида со временем забылась. Понять и принять решение Веданы я не могла долго. Но и обижаться вечно не получалось. Имеем что имеем. В конце концов, травница мне ничего не должна. Это я живу в её доме, ем её хлеб и ношу её одежду. Но и чувства я не могла отключить.

Страх…

Первые недели меня гложил дикий страх. Я просыпалась посреди ночи и прислушивалась к мерному дыханию травницы. Даже думать боялась, что мне придётся жить с незнакомым, немного сумасшедшим мужиком.Жалость…Конечно, мне было жаль Никиту Зуя. Такую судьбу никому не пожелаешь. Но жить с ним в одном доме…Я, выросшая на фильмах и книгах, на передачах, в том числе криминальных, прекрасно могла представить, что бывает в таких случаях.

Охотник же, как назло, стал приходить чаще. То тушку зайца принесёт к ужину, то оленью шкурку мне на сапожки. Такая забота пугала до коликов в животе. А Ведана лишь посмеивалась, глядя на то, как я бледнею при виде мужчины. А сам Никита не обращал внимания на мою реакцию. Словно ему глубоко плевать.

Но если к охотнику я относилась со страхом и огромной настороженностью, то его волк стал для меня отдушиной.Ветер оказался умным и ласковым зверем. Он мог и защитить, и утешить. Именно в его шкуру утыкалась, когда было особенно больно от воспоминаний, когда тоска разрывала душу в клочья.

С приходом зимы в Глухой Лог, мы стали реже выбираться в лес и всё больше занимались больными. А больных было не мало, порой приходилось разделяться. Ведана отправлялась лечить взрослых, а я к детям.

Я стала мелькать в деревне чаще. Подружек так и не появилось, кроме, пожалуй, Ульяны. Совсеми старалась общаться уважительно, но…Эта деревня словно мала мне была. И не потому что отсутствовали развлечения. Нет, от скуки я не страдала.

Но чего-то не хватало… Каждый день был похож на предыдущий и так изо дня в день.Я научилась не обращать внимания на ехидные смешки Ефима Косого, не прислушивалась к слухам, которые ходили обо мне.Я изо дня в день делала свою работу, стараясь запихнуть подальше острое чувство одиночества и тесноты. Чужая шкурка жала. Я никак не могла понять кем стала. Милена была послушницей в жутком культе, Анна была студенткой медицинского. Но кем стала я, вобрав воспоминания и кое-какие знания обоих миров? Большую часть работы всё равно делала Ведана, стараясь научить меня всему, чему можно. Она бы прекрасно справилась и без моей помощи, как делала долгие годы до моего появления.Кем стала я?Этот вопрос задавала себе постоянно, пытаясь понять и принять новую жизнь.