Книга Опасный. Волшебный. Кот, страница 22 – Маргарита Ардо

— Тем не менее надо пользоваться случаем. А мне твои колючки даже нравятся! Потому я хочу знать о тебе всё! — объявил он. — Как тебя называла мама в детстве? Евуся, Евочка?

— Евун. Когда сердилась, а так просто Ева. Мама хотела, чтобы я была Евангелиной, а сокращенно Линой. Но в ЗАГСе меня регистрировал папа и что-то перепутал. Стас, — почему-то вслух произнести его имя было сложно, словно я переступала через какой-то очередной барьер интимности. Тем более, что имя это ему не подходило. — Если уж говорим про меня, то жуть как не понравились мне эти новые фонари у моста, — ляпнула я, вспомнив требование кота. — Как бы их убрать?

— Зачем? — удивился Стас. — Люди и по вечерам гуляют. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь ноги сломал.

— На этот берег падает достаточно освещения с ЖК, а фонари не вписываются в дикую природу. Зачем в нее вторгаться? Лес сам по себе прекрасен.

— Не только животных любишь, но и ратуешь за экологию и бионику? — ухмыльнулся Стас.

— Это же логично.

— Не всегда. Знавал я вегетарианцев, которые с лютой остервенелостью охотились в своем доме на мышь.

— Поймали?

— Радостно отравили. Она потом назло им воняла где-то в стене, пока не мумифицировалась. Я так прямо и сказал им: это не мышь, а ваши двойные стандарты распахлись, наслаждайтесь. С тех пор почему-то не звонят.

Я хмыкнула и присмотрелась к Стасу внимательнее: он еще и честный, и лицемерие не любит. В чем все-таки подвох? Пока просто парень мечты. Хотя ну чего я?! Жизненный опыт гласит: как только увидишь идеального мужчину, ищи червоточинку. Чаще всего в нее потом всё окружающее засасывает, как в сверхмассивную черную дыру. Щедрый, добрый, спортивный, красивый и умный — это чаще всего разные мужчины.

— Итак, ты Евун? — не унимал улыбок Стас. — А мама у тебя с выдумкой!

— Скорее, с придурью, — вздохнула я. — Ну что тебе стоит убрать фонари, а?

— Не вижу смысла. А действие без причины — признак дурачины. Дураков не люблю. И неоправданные расходы бюджета. Потом налоговая скажет: деньги отмывали. Ни за что не поверит, что мы их просто смыли к чертовой бабушке из-за дисгармонии.

— Но речь же о красоте природы! А ты про деньги!

— Хочешь секрет? Без денег никуда в нашем мире. — Он сощурился так хитро, что немного стал похож на демона, и тень живописно на его лицо упала, словно подгадал кто-то.

— В нашем, может, и никуда… — пробормотала я.

Из души рвалась тирада о том, что не в деньгах счастье. Если, конечно, досрочную выплату кредита не считать. Вон граф Толстой вообще из дома в одной рубахе ушел. Правда, через десять дней и умер… Может, не смог? Без денег и комфорта? У меня дядя Толя, баянист, как напьется в праздники, так и говорит, что к чертям филармонию, пойдет босиком по Руси. Но потом просыпается лицом в квашеной капусте и снова идет отсчитывать баянные трудодни до выходных и отпуска.

— Стоп! — вдруг сказал Стас и по-хозяйски подхватил меня под локоть.

— Что такое?

Он указал на сломанную ветку ели у серого, вытянутого, как первобытный идол, валуна.

— Нам туда!

— Почему?

— Я так выследил тебя. Точнее, кота! Дорогу отлично помню. А ты как шла к тому месту?

Я пожала плечами.

— Ну если идти по тропе дальше и прямо, где-то до середины острова…

— До его середины полдня маршем. Он не такой маленький — я уже исследовал. Мы пойдем другим путем! — воскликнул Стас и, как Ленин буржуазию, потянул меня в бурьян.