Книга Опасный. Волшебный. Кот, страница 107 – Маргарита Ардо

Кот выкинул вперед лапу, указывая на меня, как Ленин на буржуазию.

— А как я мог ей не помочь? Блины у Яги слопал, на защиту встал… И вообще…

Я кивнула.

— Ты самый лучший. Оставайся.

Кот обычным способом спрыгнул с холодильника и обвил восьмерку у моих ног, обтираясь и мурча. Стас рассмеялся.

— Оставайся. Это же не вечность в нижнем мире служить. И спасибо тебе, Говорун, ты и правда настоящий друг!

Кот посмотрел на него хитро, затем обтер спинкой и его джинсы. Прыгнул на колени к Стасу и сел, гордо выпятив грудь, словно пушистый сфинкс. Стас усмехнулся и потрепал его по шерстяной голове. Я разложила на тарелки омлет. Кофе умопомрачительно пах из кружек, и солнце улыбалось в окна. Настоящая идиллия!

А потом один за другим начали приносить заказы с едой. Коробки с роллами, суши, пиццей, половиной ресторанного меню, пирожными и, наконец, невероятную корзину с пионами. Но мы уже наелись, и холодильник был полон. А Говорун мешался под ногами и комментировал каждую реплику, как любимая теща.

— Ева, прогуляемся? — спросил Стас.

— Давай.

Оставив Говоруну на расправу коробку с роллами, мы ушли.

* * *

Стас нежно держал меня за руку, поглаживая пальцы. Смотрел тепло и влюбленно, словно изумляясь всему, что было вокруг: мне, приятному летнему дню, ветерку, запаху цветов. Наконец, мы ушли от ЖК по дорожке вдоль берега реки, к лесу, где никого рядом не было.

— Это так интересно: жить, — сказал он. — Кажется, просто так жить я пока и не пробовал.

— Даже через две тысячи лет?

Он пожал плечами.

— Все живут не меньше и даже гораздо больше, но я все помню и не тратил время на смерть и детство…

— Все? — Я посмотрела на него ошарашенно.

— Угу. Просто, умирая, забывают. И рождаясь, забывают еще больше.

— Почему ты назвал меня Велавой, когда очнулся?

Стас улыбнулся.

— Потому что так тебя звали. В одной из прошлых жизней. И выглядела ты также, почти. Разве что в лаптях, а не в балетках. И вот здесь, — он провел по голове, как погладил, — носила ленту. Говорун не сказал тебе?

— Из него правду можно вытянуть только под пытками, но у меня щипцов нет, кончились, — хмыкнула я. — Лучше расскажи ты. Процент того, что я вспомню какую-то свою прошлую жизнь, равен нулю.

Стас обнял меня, прижался лбом ко лбу, и замер, словно прислушиваясь к ощущениям. Затем коснулся пальцем моей нижней губы и поцеловал, нежно и долго, не стесняясь ни ветра, ни лесной мошкары, ни цветов, ни плескающей речки, ни стыдливых ив над ней. Я растаяла от блаженства. Голова закружилась.

И мне вдруг показалось, что давно-давно, сотни лет назад или просто вчера был такой поцелуй, и тепло, и надежда внутри. Где-то далеко-далеко прозвучали народные напевы и, почудилось, что там идет праздник, и будут парни с девушками прыгать через костер на Купалу, а самые отчаянные пойдут ночью искать цветок папоротника, но большинство забоится… Кроме него. Он ничего не боится!

Я взглянула в голубые глаза напротив и словно провалилась в зрачки, а вынырнув, увидела Стаса… хотя будто и не его совсем, а статного, с длинными черными волосами, молодого кудесника в длинном черном одеянии из дорогой ткани. Многие побаивались его и говорили: мол, кощует всякое, темными заговорами не гнушаясь. А меня то и тянуло: что не такой, как все. И красивый — глаз не оторвать, и меня из всех выделил, из большого города приехал, а простую девушку заметил…