Книга Новая хозяйка старой фабрики, страница 45 – Елена Романова

Лейтенант поджал губы.

Снова ему ехать в этот замок?

Теперь он и ноги не ступит туда один.

Мартен обреченно побрел к лошади, приказав двоим солдатам сопровождать его. Он покосился на судью, зачесал рукой светлые волосы и надел фуражку. Все ему приходиться делать вместо этого жирного борова. На руке до сих пор ощущалось холодное призрачное прикосновение к покойнице.

Когда лейтенант добрался до поместья господина Корнуэлла, он был нещадно облаян собакой и едва не дал деру прочь. Огромная псина почти сбила его с ног, уцепилась за штанину и порвала ее.

— Дотс!

Стоило прозвучать голосу Кристиана, пес выплюнул лоскут ткани и преспокойно бросился к ногам хозяина, вышедшего на крыльцо.

— Господин Корнуэлл! — с возмущением начал Мартен. — Может стоит держать его на цепи?

— У вас какое-то дело? — холодно осведомился Кристиан.

Он опустил руку и одобрительно потрепал пса по холке.

— Да, — угрюмо бросил лейтенант. — Судья счел, что вам необходимо знать. Сегодня поутру из реки выловили труп служанки из замка Мэдоков.

К вечеру похолодало, и я плотнее завернулась в плащ.

Сегодня я добралась до Обережья. Заброшенная деревня на фоне тяжелых свинцовых туч казалась памятником запустения и скорби.

Впрочем, Обережье не было таким уж безжизненным. Здесь обосновались пастухи со своими семьями — всего порядка пяти домов.

— Доброго дня! — крикнула я, замечая старика, который шел от домов на пастбища.

Он посмотрел на меня удивленно. Кивнул. Я догнала его верхом, пустила коня шагом.

— Как поживаете? — спросила.

И вот он рассказал мне все о жизни в деревне. И что ему всего хватает: вода в реке, огонь в очаге. О врачах и школах здесь никто не задумывается. Если заболел, да помер — значит, судьба. А пасти овец, грамота не нужна.

— Давно вы разводите овец?

— Давно. С пяти лет.

Так это просто гуру овцеводства. Такие люди многое знают, а вот ценность себя, как специалиста, — нет. Посему с ними можно не сторговаться, а договориться. Старика звали Яхор, и был он изначально из семьи пастухов.

Дальше разговор как-то иссяк, и я попрощалась.

Я похлопала Смоль по шее и пустила галопом обратно в замок. А там обнаружила коней на привязи и двух гвардейцев, сидящих на крыльце. При моем приближении они поднялись, проводили заинтересованными взглядами.

В холле меня встретила Таша, приняла плащ и пискнула:

— Приехал гвардейский лейтенант и господин Корнуэлл. Поочередно вызвали слуг в кабинет и вопросы задавали. А потом я слышу крики и брань. Из кабинета солдаты вытащили задыхающуюся Эдну. А она кричала на Клода, пыталась вырваться. А он вышел весь красный, волосы растрепаны, взял Пестрого и ускакал прочь. Эдна в лежку лежит и ревет уже четверть часа. И меня вызывали, вопросы задавали…

— Мои слуги к смерти этой женщины не причастны, — раздались раздраженные слова барона.

Мужчины вышли из кабинета и застали меня.

Фердинанд только взглядом мазанул. Лейтенант сбился с шага, обошел меня по дуге, быстро пересекая холл, и принял из рук подоспевшего Харриса верхнюю одежду. Корнуэлл же задержался.

Мы столкнулись взглядами — отнюдь не равнодушными.

— Барон, позвольте поговорить с вашей племянницей, — вымолвил он.

И получив согласие, отвел меня в гостиную и закрыл за нами двери.

— Есть, что сказать мне, Ив?