Книга Новая хозяйка старой фабрики, страница 34 – Елена Романова

— Не угодно ли вам пригласить вашего арендатора? И, возможно, решить вопрос по земле, самовольно захваченной графом Ханнэмом. Он, кстати, недавно рассылал приглашения. Может, стоит и ему нанести визит?

— Слишком много ты болтаешь! — нахмурился барон.

— Мы сдаем в аренду землю слишком дешево. Предполагаю, что Корнуэлл арендует нашу землю и у Ханнэма, но совсем по другой цене.

Барон изумленно застыл, затем швырнул ложку и закричал:

— За Ханнэмом люди, а у нас — ничего. Много ты понимаешь, девка!

Вена на его лбу вздулась, и он гаркнул:

— Слишком спесивая баба и ремесленнику не нужна! Мало, что баронесса, без должной женской мудрости и покорности, такую, как ты, не возьмет даже нищий! — и барон взмахнул рукой: — Иди прочь!

Женщину в этом мире ни о чем не спрашивали. Я с этим мириться не буду, но пока в конфронтацию скатываться рано. Барон, хоть человек и жесткий, но ушлый — выгоду не упустит. Значит, нужно подумать, как «выкупить» у него собственную жизнь.

Я вернулась в свою комнату и первым же делом написала сдержанно-вежливое письмо лорду Ханнэму. Гордый Фердинанд Мэдок никогда не поедет на поклон к графу. А мне необходимо познакомиться с людьми Фавры, которые могут повлиять на мою жизнь.

Спать я ложилась в некотором волнении. Ханнэм мог и отказать в моей милой просьбе.

От всяких дел в замке меня, конечно, отстранили. Утром я узнала, что приличной девушке нужно заниматься только рукоделием, молиться и ждать, когда дядя уладит все вопросы.

И, кажется, более бесполезного дня не было в моей жизни.

Но к вечеру все резко переменилось — прибыл человек от лорда Ханнэма и вручил растерявшемуся Клоду письмо.

* * *

— Ноги моей не будет в его доме!

От гневного крика Фердинанда задрожали стены, а я села в кресло, ожидая, когда пройдет эта нелепая вспышка гнева.

— Не смей и рта раскрывать, Иветта! — гаркнул он и посмотрел на меня уничижительно. — Уйди с глаз!

Я изогнула бровь, но с места не сдвинулась. Лишь вздохнула утомленно.

Фердинанда Мэдока я видела насквозь — угрюмый холерик, стремящийся попасть в высшую лигу столичной аристократии, но в силу жадности не умеющий правильно вкладывать деньги.

— У меня к вам деловое предложение, — сообщила я, когда он вновь рухнул в кресло и принялся стирать испарину со лба. — По поводу моего замужества. Я могу составить хорошую партию.

Его строгий взгляд обратился в мою сторону и полыхнул раздражением.

— Да простит меня покойный брат, но ты вышла дурнушкой.

— Это не самое главное.

Мой ответ изумил барона. Он схватил ртом воздух, намериваясь что-то сказать, но наткнувшись на мой упрямый, непроницаемый взгляд, смолчал.

Он потряс письмом от Ханнэма, которое держал в руке.

— Вот смотри… Он пишет: «Нынче у меня будет званный вечер по случаю приезда господина Корнуэлла». Корнуэлла! Этого недоноска! Не бывать этому… И вот еще: «Буду премного благодарен, если вы привезете свою очаровательную племянницу для развлечения моих гостей»!

Барон потер переносицу, покраснел, как варенный рак, и засипел:

— Что он имеет в виду? Оскорбить меня вздумал, паскудник! Ни за что!

А я самоуверенно заявила:

— Стоит поехать.

— Никогда Мэдоки не опустятся до того, чтобы развлекать зазнавшегося мальчишку!

— Мэдоки уже опустились до того, что потеряли свое состояние, землю и семейное дело, — обличительно бросила я, и Фердинанд вздрогнул. — Мэдоки могут и дальше жить в нищете, лелея свое самолюбие и гордость и довольствуясь тем, что им милостиво оставили. И если это удел Мэдоков, то я не желаю быть одной из них.