Книга Новая хозяйка старой фабрики, страница 168 – Елена Романова

Он сел за стол и нахмурился. От него пахло железом, солью и дымом. На щеках темнела щетина, а в уголках глаз отчетливо виднелись морщинки.

Краем глаза он взглянул на Арил, жену Яхора. Та безмолвно накрывала на стол.

— Я не знаю, — наконец, ответил Дэйм. — Я приехал по поручению императора.

Мой взгляд столкнулся с глазами графа Льорна, и я ударила кулаком по столу.

— Ответь мне! Не юли! Что с ним?

Дэйм вновь поморщился.

— Не знаю, — повторил тише, с горечью. — Клянусь своим именем. Он был на одной из башен. Пушечное ядро разрушило ее почти до основания. Себастиан приказал найти его тело. Он сам разбирал камень за камнем.

— Плевать я хотела на императора! — процедила я. — Что с моим мужем?

— Было много обезображенных тел. К ночи холодало. Кровь, раны и изморозь сделали свое дело. Может, он и был среди них, я не знаю… Мне было передано лишь на словах. И кое-что еще. Для вас.

Он откинул плащ, засунул руку под куртку и достал сверток, перетянутый веревкой.

Я машинально взяла и осела прямо на лавку, потому что у меня подкосились ноги.

Это были письма.

От него.

— Поберегите себя, Иветта, — донесся голос Дэйма. — Прошу. Вы носите его дитя.

Арил коснулась моей руки, присела рядом и погладила по плечу.

— Ну-ну, моя милая. Держи-ка, — она всучила мне кружку с питным медом, и я сделала небольшой глоток.

— Сейчас вокруг него кружат стервятники, Иветта, — произнес Дэйм. — Мертв он или жив, но ему лучше затаиться. Битва при Серсаре была одержана только благодаря его ружьям. Император невероятно с ним сблизился. Он поклялся заботиться о вас. Семья Ханнэмов впала в немилость, потому что Татум оказался перебежчиком. Его труп вывесили на воротах.

Я вскинула взгляд.

Мне все равно. На Татума, свору аристократов и даже на самого Себастиана.

Плевать все на свете, кроме моего мужа!

— Он всегда был умен, — заключил Дэйм. — Но я не хочу давать вам ложных надежд. Его ищут среди мертвых и раненых.

Я неосознанно перебирала письма, скользила по ним пальцами, мяла, ощущая шероховатость грубой бумаги.

Он обещал вернуться. Он — человек слова.

Одно письмо было скреплено нетронутой печатью. Я положила его на стол. Это было послание от императора Ниварской империи.

Арил поставила рядом корзинку с хлебом и принесла зажаренный на огне кусок бараньего мяса. Щедро наполнила глиняную кружку графа ставленым медом, от которого разнесся по помещению аромат ягод.

А я сломала печать, молча извлекла бумагу и прочла строки, написанные лично рукой Себастиана:

«Дорогая Ив,

Прости меня.

Я должен был передать эти письма раньше. Кристиан писал тебе часто. Как и ты ему. Но ради дела, которое было ему поручено, я не мог рисковать. Он был слишком сильно в тебя влюблен. Твои слова, которые ты могла сказать, разбередили бы его душу, вынудили бы рваться к тебе.

Я знаю его — он никогда не был настолько сильно увлечен и болен женщиной.

Мне он нужен был здесь.

Его голова должна была быть холодной, а сердце предано Нивару.

Но сейчас все это пустое.

Я виновен в его смерти, потому что жаждал и приближал ее. Я звал ее, как старую знакомую. Но я скорблю вместе с тобой, Ив. И теперь я буду предан тебе, как был предан твой муж. Я найду его тело, пусть даже мне придется лично отсмотреть каждого павшего воина. Я привезу его в Нивар и предам земле с почестями. Я буду оплакивать его, как собственного брата».