Книга Эра белого орлогрифа, страница 62 – Анюта Соколова

Секретарь даже не повернула головы.

Оглушительный стук клавиш печатной машинки бил по ушам. Неужели нельзя придумать какое-нибудь приспособление, которое позволит набирать текст бесшумно? В какой-то мере энергия тормозила прогресс: зачем что-то писать, когда можно найти человека и передать ему лично? Письменность в Ашиноре появилась только при Бризаре Восьмом, а первые книги, смешно сказать, при Бризаре Двенадцатом. Тут-то и возникла проблема, связанная со стремлением энергии к упорядочению. Преобразования, очень точно создававшие копии предметов, перед книгами пасовали. Все буквы в тексте, как стежки в строчках, при копировании становились совершенно одинаковыми, и вместо текста получались страницы, покрытые одинаково бесформенными знаками. Тогда и изобрели печатные машинки — от огромных, которые одновременно набирают сотни книг, до портативных, как у госпожи Винзо. Произошло это всего тридцать с небольшим лет назад; возможно, лет через пять-шесть появятся и бесшумные устройства…

Громкий хлопок двери прервал мои мысли. Из кабинета вылетел рассерженный Дершо и, не глядя по сторонам, в несколько широких шагов пересёк приёмную, за ним еле поспевал Рой. На секунду наши взгляды встретились, боевик отвернулся и помчался догонять своего спутника. Я вопросительно посмотрела на Винзо.

— Проходите, — не отрывая взгляда от бумаг, сказала она.

Точно менталист. Я робко постучалась.

— Ну что ещё?! — рявкнул Реншо.

— Можно? — пискнула я в приоткрытую щёлку.

— Нужно! — директор, который стоял в локте от входа, практически втащил меня в кабинет и силой усадил в кресло. — Я уже собирался за вами идти!

Он прищёлкнул пальцами — явно поставил щит тишины — и сердито спросил:

— Иржина, почему я случайно узнаю о том, что Дишур выписала вас из общежития?

Я пожала плечами: странно, что директору школы вообще есть какое-то дело до подобных мелочей.

— Надеюсь, вы спали не на лавочке в сквере?

— Я спала в комнате Файры Крост. У неё сейчас нет соседки.

— Прекрасно, — Реншо склонился надо мной, длинная смоляная прядь мазнула меня по щеке. — А что вы намерены делать дальше?

— Зависит от вас, уважаемый господин директор, — я старалась не смотреть на собственное отражение в стёклах уродливых очков. — Вы до сих пор намерены взять меня помощником школьного целителя?

— Намерен, — с непонятным нажимом ответил он. — Если вы сами не передумали. Насколько мне стало известно, вам поступило более выгодное предложение.

В словах Реншо слышался явный подтекст. Но я его не понимала.

— Господин директор, можно говорить откровенно?

Он хмыкнул. Отступил, снял свои очки и скрестил руки.

— По-моему, ты всегда предельно откровенна, Иржина. Не подскажешь, когда мы перескочили через понятие «субординация»? Твоё «уважаемый господин», как и моё выканье, лишь тщетная попытка сохранить внешние приличия.

От растерянности я даже забыла, что хотела сказать. Тон Реншо, хотя и сохранил обычную ироничность, стал доверительно тёплым. Словно мы — ровесники или даже друзья. Это было… странно. Как и мягкая улыбка на губах, и идеальное лицо без очков.

— Простите, господин директор…

— Арвель, — поправил он. — В качестве уступки готов пока оставить «господина» и «вы».

— Я не могу, — замотала головой. — Это неучтиво.