Книга Эра белого орлогрифа, страница 28 – Анюта Соколова

Фай зарделась.

— Ты меня совсем уж со счетов не списывай, — беззлобно запротестовал Рой. — Пусть я и не универсал, но не хуже остальных. Восемьдесят один балл по шкале Суджо. Это на фоне Зей я выглядел слабо… Дура она всё-таки. Не могла две недели потерпеть.

— Она не дура, а идейная, — Терн направился к палатке. — Хватит болтать, собираемся.

Перекусили все практически на ходу. Фай сунула мне в руки бутерброд и чашку с концентратом. Ноги меня держали плохо, но после еды я поднялась, чтобы помочь ей с палаткой.

— Погоди, — мягкая ладошка Фай легла мне на лоб. — Я в тебя немного энергии волью. Иначе не представляю, как ты пойдёшь, ещё и с рюкзаком. Может, в мой карман его закинешь?

— Ничего, мне уже намного лучше. Спасибо.

От непривычной заботы наворачивались слёзы, я украдкой промокнула их рукавом. Хорошо, что Бран, как и обещал, не задержался. Когда он вышел из портала, о месте стоянки напоминала лишь плёнка щита.

— Построились и пошли, — равнодушно скомандовал Бран.

Мог бы и похвалить, не переломился. Или показное безразличие — тоже часть воспитательного плана? Просьбу Дина куратор выслушал с усмешкой.

— Это Ущелье, бестии здесь везде. Вы вчера видели, как быстро появились клювокрылы, делайте выводы.

Дин заулыбался, на лету ухватив мысль. Потянулся, подхватил свой рюкзак и проверил строй. В середине оказался Терн, за ним — Фай и Крис, замыкали я и Рой. Дин с Кати возглавили цепочку. Бран ничем не дал понять, доволен он логикой командира или нет. За суетой незаметно взошло Второе солнце, окрасив всё вокруг в романтичный розовый цвет. Мы двинулись дальше. Идти стало труднее, сказывалось истощение после прорыва. Если бы не Фай, не знаю, как бы я вообще переставляла ноги. Чтобы не думать о грустном, я старалась рассматривать растения по сторонам.

Ущелье не баловало изобилием. Прихотливо изгибались пурпурно-розовые деревца, с которых свисали сиренево-розовые лианы, между ними росли буро-розовые кусты, похожие на гигантские лопухи. Изредка встречались сине-лиловые лишайники и что-то, напоминающее чёрный мох с мелкими бело-розовыми цветочками. Теперь понятно, почему у большинства бестий такая яркая пятнистая окраска. Здесь, в своей естественной среде, они совершенно сливались с пейзажем.

Как назло, навстречу нам попадалась лишь всякая мелочь вроде крысоушей. Их появление говорило о том, что мы приближаемся к обрывам, где крысоуши устраивают норы. Самое защищённое место: крупные крылатые хищники хоть и доберутся, но не проникнут в узкий ход, песявка, основной враг, не умеет летать. Песявок тоже было много, они сновали между растениями и перекликались отрывистым, кашляющим лаем.

— Чёткая у них цепочка, — загудел позади Рой. — Крысоуши трескают ящериц, змей и жуков, песявки трескают крысоушей, копытки и ослороги трескают песявок, клювокрылы трескают ослорогов и копыток… А кого трескают орлогрифы?

— Судя по твоим рассуждениям, клювокрылов, — откликнулся Крис.

— Не угадали, — Бран хмыкнул. — Они трескают всё, до чего дотянутся. Я сам видел, как орлогриф ловил крысоушей. Приклеился к скале и когтил тех, что вылезали из нор. Тихо, быстро, до бесов ловко. Ни единого промаха за тот час, что я за ним наблюдал.

— И зачем это ему? — удивился Терн.

— Ну, собирают же люди землянику на десерт.