Книга Эра белого орлогрифа, страница 132 – Анюта Соколова

«Запись тысяча восемьдесят вторая. Сегодня их наконец-то поменяли. Теперь мне велено звать подопечного Кирианом. Кириан, Кир… Мы переехали в покои младшего сына, здесь намного больше места и игрушек. Я надеялась, мой мальчик повеселеет, но он забился в угол и сидел там целый день. Вечером приходил отец, ещё раз напоминал про секретность и долг перед страной. Он тоже не выглядит счастливым».

«Запись тысяча сто первая. Нас хотят отправить в дальнее поместье. Отец сообщил мне об этом лично. Кир опять спрятался, вылез только после его ухода. Приходила мать: я не могу смотреть на неё, опускаю голову. Она думает, это страх — на самом деле это ненависть. Боюсь, что с рук сорвётся преобразование и остановит её сердце. Если, конечно, у неё есть сердце».

«Запись тысяча сто вторая. Это были ужасные два дня. Я с трудом вывела отраву из своего организма. Судя по действию, вытяжка из желёз клыкояда, медленная, мучительная смерть. Очень медленная — Кир умирал бы месяц. Какое счастье, что я привыкла пробовать всю его еду!»

«Запись тысяча сто третья. Отец пришёл в ужас. Он точно не собирался избавляться от ребёнка таким чудовищным образом. Завтра мы с Киром уезжаем в поместье. Мой мальчик ещё очень слаб и бледен, но каждый лишний день в этом доме — угроза его жизни».

Мне пришлось отвернуться, чтобы не закапать слезами дневник, и посидеть какое-то время, глубоко дыша. Затем я вернулась к записям. Вилена продолжала скрупулёзно записывать факты.

«Запись тысяча двести тридцатая. Здесь, в Ущелье, не так ужасно, как представлялось. У нас вполне приличная территория. Я выбелила камни вдоль энергетического барьера. Часто подходят бестии, но мне не страшно. Самая жуткая тварь осталась в столице».

«Запись две тысячи восемьдесят третья. Кир расспрашивал меня о хаотиках. Почему он такой урод. Мне нечего было ответить. Вечером я сходила в библиотеку Академии наук: там тоже всего несколько книг. Зато есть статистика за два последних года. Чтобы получить к ней доступ, пришлось просить отца Кира. Сейчас я читаю, и волосы встают дыбом. Хаотики рождаются у самых знатных семей, среди простых людей — единицы. Конечно, можно предположить, что везде за пределами Валдора таких детей сразу убивают, как это было всегда. И всё равно, стоит задуматься».

«Запись три тысячи шестая. Сегодня у Кира прорвались скрытые способности. Я думала, мир рухнет — такая это силища. Барьер не выдержал, пришлось ставить заново. Сижу без сил. Кир наревелся, спит. Он переживал больше меня».

«Запись четыре тысячи триста семьдесят четвёртая. Киру ровно двенадцать лет. Он не хочет разворачивать подарки, присланные отцом. Он ненавидит своих родителей, он ненавидит меня, он ненавидит себя. Бесов подростковый возраст. Я заперлась в спальне и вычерчиваю шкалу Суджо. Тринадцать веков никто не может перепрыгнуть через сотку. Как только человек подходит к грани, у него рождается хаотик. Насмешка Милосердной? Или ещё что-то, чему мы не можем найти объяснение, поскольку убиваем хаотиков на шестой день после рождения? Кир совершенно нормальный. Он не болен, не отклонение, не урод. Энергия, которая вырывалась дважды, превосходит всякую мыслимую энергию. Это не сотка, это бес знает что. Неудивительно — у его отца девяносто девять, у матери сто. Запросила статистику за десять лет».