Книга Диагноз, страница 94 – Анюта Соколова

— Плохо? — переспросил Тери.

— Как старая примадонна, которая даёт свой прощальный концерт. Она ослепительно улыбается, принимает букеты, а глаза пустые и мёртвые, потому что за пределами сцены для неё жизни нет. Господин Шарен был точь-в-точь эта примадонна.

— Как вы познакомились?

— Его заинтересовала загадочная смерть родителей Яниры. Её саму он из деликатности беспокоить не хотел, расспрашивал меня. Хотя… — Лили задумалась. — Он делал это не так, как полицейские. Полиция задавала прямые вопросы: не было ли у Эрланов врагов, не ссорились ли они с соседями. Господина Шарена интересовало всё, от покойного дедушки до мельчайших подробностей семейной жизни.

— И ты мне не сказала, — упрекнула я.

— На тебя и так всё свалилось: и похороны, и полиция, и долги, — она вздохнула. — К тому же господин Шарен очень просил ничего тебе не говорить, а его просьбы нельзя пропускать мимо ушей.

— Господин Шарен умеет убеждать, — согласился Тери. — Но чем он объяснял свои визиты потом, когда расследование закончилось?

— Это были случайные встречи, господин Риден. Как бы случайные, понимаете? На улице, у знакомых, в ресторане, где я выступаю… Господин Шарен делал вид, что удивлён, и невзначай спрашивал о Янире. Причём поспорить готова, он следил за ней все три года. Я, грешным делом, подозревала у него романтический интерес, но, оказывается, он присмотрел её для вас.

Тери кивнул и поднялся. От его хищного настроя не осталось и следа: услышанное его беспокоило, и сильно.

— Спасибо, госпожа Виаро.

— Да не за что, — она пожала плечами. — Вы с Янирой хорошая пара. По мне, так достаточно было бы просто вас познакомить, без всех этих финтифлюшек. Но уж, видимо, у господина Шарена натура такая, недаром он похож на духа из баллады.

Моё сердце неприятно ёкнуло: не одна я увидела сходство. На лестнице Тери озабоченно спросил меня:

— Что это ещё за дух?

— Сиронко, коварный дух-искуситель. Один гениальный поэт прошлого века сделал его героем романтической баллады, но на самом деле он — ночная нежить. Заключает сделки на заведомо невыполнимых для человека условиях, а потом приходит безлунной ночью и уводит проигравшего в свою страну.

— Красивый эвфемизм смерти.

— Да… Гюстав ещё и внешне похож на этого духа — «снега белей его волосы были, шёлком струились, как ангела крылья…»

— Поэзия никогда не была моим сильным местом, — Тери придержал дверь, чтобы я могла выйти. — Странно это всё.

Он задумался и уже у машины выдохнул:

— Почему Гюстава так интересовала смерть твоих родителей?

— Давай разложим факты, — начал Тери, когда мы сели в машину. — Что мы имеем?

— Четыре одинаковые смерти: моих родителей, Арчера и Гобера.

— Пять смертей, — поправил он. — Ещё стервозная дама, умершая в пятьдесят втором году. У всех этих людей внезапно остановилось сердце… Вот наглец! — выругался Тери на водителя подрезавшего нас автомобиля.

— Кстати, а мы куда едем? — спохватилась я.

— Домой, переоденемся и рванём на Шервáнский проспект. Это на другом конце города, но у нас полно времени. Хорошо бы после аттестации получить разрешение на работу и заехать в полицейское управление: там в морге второй день лежит любопытный труп.

— Это то дело, о котором с тобой вчера разговаривал Довер?

— Оно самое. Я честно объяснил Доверу, что без разрешения Совета за работу не возьмусь, потому что полицейский тариф не перекроет штраф в пятьдесят тысяч.