Книга Диагноз, страница 52 – Анюта Соколова

Послышался характерный скрип ключа, и дверь в конце лестницы распахнулась в звёздное небо. Я восхищённо ахнула, Тери довольно хмыкнул:

— Знал, что тебе понравится. Тут невысоко, но вид отличный.

На крыше было устроено нечто вроде маленькой террасы метра полтора-два в ширину и три в длину. Пол покрывали толстые гладкие доски, ступенька служила скамейкой. Тери закрыл дверь и постелил плед:

— Устраивайся. Ресторан «На крыше некроманта» рад гостям!

— Тогда уж «На крыше с некромантом», — поправила я. — Держи крепче чашки.

От горячего чая шёл пар, ещё тёплые котлеты были самыми вкусными котлетами, которые я ела в своей жизни, от шарлотки исходил аромат яблок. Ночь тоже пахла яблоками и осенью, горьковатым запахом листьев, невидимыми поздними хризантемами и свежим ветром. Отсюда открывался вид на парк, и теперь стало ясно, что это именно парк, с дорожками, скамейками и клумбами.

— Твой? — кивнула я вниз.

— Мой, — подтвердил Тери. — Знаешь, я чертовски богат. Когда-то такие суммы казались мне нереальными, а теперь я привык.

— У тебя чертовски опасная работа, — пожала я плечами. — Неудивительно, что она хорошо оплачивается. Дай котлетку, пожалуйста.

— А как же твоё «боюсь растолстеть»? — поддел меня Тери.

— А твой Якорь должен быть исключительно модельных параметров? Так я до них и сейчас недотягиваю.

— Интересно, в каком это месте?

— Снизу. И сверху. И вообще, — я с наслаждением вгрызлась в котлету, — в следующий раз указывай в объявлении габариты. Половина девушек отсеется сразу, а половина сядет на жёсткую диету. Хоть какой-то толк.

— Никакого «следующего раза», — бросил он. — Якорь — это навсегда.

— Навсегда — это слишком пафосно, — возразила я. — Ты же ничего обо мне не знаешь, за исключением того, о чём писали в газетах.

— Уверена? — он покосился на меня из-под чёлки. — Тогда слушай. У тебя не было особой близости с родителями: когда ты говоришь об их смерти, не чувствуется горя. Но ты совсем не чёрствая, как бы ни хотела такой казаться. Однажды у тебя был неудачный роман — это тот самый ректор университета? После чего ты замкнулась, устроилась на скучнейшую работу, спрятала себя за скучными вещами и внушила себе, что на жизнь лучше всего смотреть из окна. Поэтому я даже благодарен Дебре: он вынудил тебя выйти из этого кокона.

Я потрясённо уставилась на него:

— Ты что, втайне нанял частного детектива?

— Никого я не нанимал. Два сапога пара, помнишь? Янира, расскажи мне о себе.

Обхватив пустую чашку, я перевела взгляд на тёмные верхушки деревьев:

— Понимаешь, мой отец пил. Не рюмку после работы и не бутылку в выходной, а много, постоянно и тихо. Ему платили пенсию как ветерану войны, он эту пенсию пропивал, поэтому мать работала на двух работах. И при этом они очень успешно делали вид, что всё в порядке.

Гюстав был прав: достаточно пробить барьер, и эмоции хлынут потоком. Всхлипнув, я продолжила:

— Город отличается от деревни тем, что соседям нет до тебя никакого дела, если ты не нарушаешь тишину и не доставляешь хлопот. И на работе никому нет дела, почему госпожа Эрлан носит наглухо закрытые платья. А я сначала жила в интернате, затем в общежитии, бывала дома очень редко и думала: да пусть пьёт, что в этом такого? Но потом я окончила университет и вернулась к родителям.