Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 59 – Ан Синьи

— Янь Хун была предательницей, – сказала Лин Юэ, выходя из-за моего плеча. – Она работала на культ, который убивал людей и использовал ваши ресурсы, отец. Ваши склады и бумагу. Вы знали?

— Нет! – выкрикнул он неожиданно четко. – Клянусь… предками! Я… я просто торговал! Я… любил ее… Она просила… я давал…

— Что она просила? – уточнил я. – Кроме денег и бумаги. Кто к ней приходил?

— Никто… – Лин Чжэн затряс головой. – Она была скромной… Только…

— Только? – надавил я.

— Гость… – прошептал старик. – Иногда… ночью. Повозка без знаков. Черная. Слуги… немые. Они носили тяжелые ящики.

— Что было в ящиках?

— Я не смотрел… Янь Хун запрещала… Но однажды… слуга уронил ящик. Разбил его. Там было… зеркало.

Мы с Лин Юэ переглянулись. Зеркало. Опять оно.

— И запах… – продолжил Лин Чжэн, глядя в пустоту. – Когда они приходили… в доме пахло… странно. Не как обычно.

— Чем пахло? – Лин Юэ подалась вперед. Для нее как для алхимика запах был главной уликой.

— Горько… и сладко… Как… ива на кладбище…

— Слезы Призрачной Ивы, – выдохнула Лин Юэ и побледнела. Я тоже напрягся, ведь знал этот аромат.

— Ты уверена? – спросил я ее.

— Да. Это редчайшее благовоние, которое делают из коры ив, растущих на местах древних битв, и стоит оно баснословных денег. Его оборот строго контролируется Императором.

— Только Казначейство закупает эти благовония в таких объемах для ритуалов. Значит, это Гунсунь Чжи.

Все сходилось. Деньги на содержание культа, доступ к редким ресурсам. Влияние, чтобы замять дело, и необычное дорогое благовоние, недоступное обычным смертным.

— Уходите… – проскулил Лин Чжэн, закрывая лицо здоровой рукой. – Вы принесли смерть в мой дом…

— Мы принесли справедливость, – сказала Лин Юэ. – Прощайте, отец. Надеюсь, лекари вам помогут.

Она развернулась и пошла к выходу с прямой спиной, словно проглотила иглу, и с гордо поднятой головой. Я смотрел на нее с восхищением, она порвала цепь, связывающую ее с прошлым. Но это наводило на вопрос, почему она бросила родного отца.

* * *

Мы вышли в сад. Уже вечерело, небо окрасилось в тревожные фиолетовые тона. Снег под ногами скрипел. Лин Юэ молчала. Встреча с отцом далась ей нелегко, несмотря на внешнюю стойкость. Ее плечи чуть опустились.

— Гунсунь Чжи – один из самых могущественных людей Империи. Если он Господин Зеркал… Шан Гуань, мы объявим войну Казначейству?

— Я Небесный Судья, – ответил я. – Для меня нет авторитетов, кроме закона. Если Министр виновен, то он сядет или умрет.

— Но у нас нет прямых доказательств, только слова полубезумного старика и запах.

— Мы найдем доказательства, ведь теперь знаем, куда смотреть.

Мы шли по аллее старых сосен. Ветер усилился, бросая снежную пыль в лицо. Лин Юэ поежилась, плотнее запахивая воротник шубы.

— Тебе холодно?

— Немного. После отравления… я все еще чувствую озноб вперемешку с жаром.

Я остановился. Мы были одни, стража осталась у ворот. Мне нужно было что-то сделать в такой момент. Защитить или согреть. Вспомнил утро, купальню, руки Лин Юэ на моей спине и то, как она спала на моей груди, пока я нес ее, умирающую, в резиденцию. Мое тело отреагировало мгновенно. Кровь прилила к лицу, сердце ускорило ритм, почувствовал, как напрягаются мышцы. Желание коснуться ее было почти болезненным.