Книга Во имя Любви, страница 2 – Татьяна Барматти

Наверное, с таким позором я бы могла справиться, но как пережить взгляды этих женщин я не знала. Они не смотрели, они буквально прожигали каждый миллиметр моей кожи, иногда, словно невзначай касаясь, прицыкивая.

— Хороша девочка. — Кивнула тетя Вильма, заставляя меня шумно выдохнуть.

— Да, ты права, но нужно еще повитуху позвать, не порченная ли? — Послышался откуда-то сбоку скрипучий голос.

Закусив губу, я попыталась сдержать все нелестные слова, которые только когда-то слышала, чтобы наконец-то не рассказать все, что я думаю об их поведении. Усилием воли подавив в себе волну гнева, я постаралась думать о словах мамы, которая слезно просила потерпеть, пережить эти моменты, чтобы у нас не отобрали дом и моя младшенькая сестра не переживала того же.

Если после повитухи еще что-то придумают, точно все скажу!

— Зовите повитуху. — Ничуть не боясь, воскликнула мама, не смотря на свободные взгляды окружающих, отец следил за моими передвижениями, боясь кинуть тень на нашу семью, да и я сама не видела ничего хорошего в этих зажиманиях. — Нам бояться нечего. — Словно в подтверждения моих слов, пропела мама. — Девочка у нас умница, красавица. Мы с моим покойным мужем не жалели денег на образование наших дочерей, поэтому Мелисса знает письмо, счет, умеет танцевать, петь, играть на англе, занимается рукоделием. Так же мы ответственно относились к общению дочери с мужчинами, поэтому кроме учителей Мелисса ни с кем не общалась.

Я едва не скривилась от описанной картины, складывалось впечатление, что меня воспитывали, как господскую дочку, не знающую ничего, но на деле все было совсем не так. Кроме всего перечисленного мамой, что я действительно знала и умела, мы с сестрой по настоянию отца готовили, сами убирали свои комнаты, умели ездить на лошади и много другого. Вот только зачем мама все это рассказывает, разве не понимает, что замуж меня не возьмут?

Говорила же ей, дай разобраться в отцовских книгах, я все пойму, отец учил. Но нет, нам же имидж не позволяет, мы же привыкли жить на широкую ногу и сколько прожили, три месяца? А сейчас что? А сейчас мама сама настояла на браке, хотя до моего совершеннолетия еще неделя. Сама отдает меня в руки мерзкому Вильяму, словно я товар какой-то. Да и не посмею же я возразить, после всего того, что сделали для меня родители. Еще чуть-чуть и ой как посмею, мама.

— Ой, а что это у нее? Знак какой-то? Еще и спрятано было под волосами! — Воскликнул кто-то сзади меня, и я наконец-то открыла глаза, ухмыльнувшись уголком губ.

— Тетушка Вильма, вы сразу скажите, нужна вам нищая невестка или нет? Зачем все это? Так сильно хотелось посмотреть на молодую оголенную девушку, собственное отражение в зеркале не радует?

— Что? — Взорвалась некогда добродушная тетушка, а ее необъятное тело затряслось от гнева.

— Мелисса! — Прокричала рядом мама, а после больно дернула меня за руку. — Быстро извинись!

— И не подумаю. — Выплюнула я. — Сначала традиция эта забытая уже всеми, после повитуха. Да у нас в городке почти каждая невеста порченная, и берут как-то.

— Да она порченная! — Со знанием дела воскликнула еще одна тетушка.

— Лично для вас дождусь повитуху, и вы услышите то, что и так уже знаете. Каждый в нашем городке знает, какой у нас был отец и не надо прикидываться. Неужели сразу нельзя сказать, что все договоренности для вас пустой звук?