Книга ( Не ) нужная истинная маршала драконов, страница 78 – Мия Галицкая

На этот раз, когда я открыла глаза и протянула руки, навстречу сражающимся, из моих ладоней хлынуло нечто иное. Не свет и не тьма. Не лед и не огонь. Это была волна чистой энергии.

Она не ударила и не сожгла. Она обволокла их обоих.

Черный дракон вздрогнул. Его движения стали четче, яростнее, будто его силы удвоились. Его пламя вспыхнуло ярче, сжигая слизь на чешуе противника.

Дракон-скверна завыл — но уже не от ярости, а от боли и смятения. Ядовитый туман вокруг него стал редеть, язвы на чешуе затягивались на глазах, обнажая здоровую, но измученную плоть. Я не уничтожала скверну — я выжигала ее болезненное влияние, возвращая дракона к его исходному, природному состоянию. К его собственной, не оскверненной силе.

Это было исцеление. Жестокое и болезненное.

Изможденный, обессиленный дракон рухнул на землю, издав хриплый, но уже лишенный безумия стон. Он был слаб, но жив. И чист.

Хард, тяжело дыша, опустился рядом, его огромная голова повернулась ко мне. В его глазах, еще полных боевой ярости, читался шок. Непонимание.

Тишина, наступившая после битвы, была оглушительной. Воздух пах пеплом и… зеленью, пробивающейся сквозь выжженную землю.

Я стояла, дрожа всем телом, силы покидали меня. Перед глазами поплыли темные круги.

Последнее, что я увидела, прежде чем сознание уплыло в черноту, — как Хард в человеческом облике, весь в крови и саже, стремительно пересекал поляну, его лицо искажено ужасом не за себя, а за меня.

Его руки поймали меня, прежде чем я рухнула на камни.

— Миранда! — его голос прозвучал хрипло и отчаянно. — Что ты наделала?!

Но я уже не слышала ответа. Мир поглотила тьма, но на этот раз — не скверна, а блаженное, спасительное забытье.

Сознание возвращалось ко мне медленно, как сквозь толщу теплой воды. Сначала я почувствовала тяжесть в веках, потом мягкость, на которой лежу, и тепло, согревающее спину. Воздух пах дымом, кожей и чем-то знакомым, горьковатым — целебными травами.

Я открыла глаза. Над головой простирался знакомый узорчатый полог шатра. Я была в постели, укутанная в мягкие меха. А рядом, сидя на краю походной кровати, сидел он.

Аларик.

Он сидел, склонившись вперед, локти уперты в колени, а лицо было скрыто в ладонях. В его позе читалась такая усталость и отчаяние, что у меня защемило сердце. Его зачарованный мундир был расстегнут, а руки и шея были покрыты свежими царапинами и темными пятнами засохшей крови. Он дышал медленно и глубоко, будто пытаясь унять дрожь, пробегающую по его плечам.

Я пошевелилась, и мех скрипнул подо мной.

Он мгновенно встрепенулся, убрав руки с лица. Его глаза, обычно такие холодные и собранные, были красными от усталости, а в их глубине бушевала буря из страха, гнева и… облегчения.

— Миранда, — его голос был хриплым, почти неслышным. Он протянул руку, но остановился в сантиметре от моей щеки, словно боясь прикоснуться. — Ты… как ты?

Я попыталась сесть, но тело отозвалось глухой болью и слабостью. По всему телу будто пробежали тысячи иголок.

— Что… что случилось? — прошептала я. — Тот дракон… Брэндон…

— Жив, — коротко бросил Хард, и его взгляд стал жестким. — Благодаря тебе. Он жив и больше не одержим. Но то, что ты сделала… — он провел рукой по лицу, и в его жесте была непривычная беспомощность. — Это было безумием. Чистейшим безумием, Миранда. Ты могла убить себя!