Книга Мыльное дело попаданки, страница 2 – Юлия Шахрай

Воспринимаю это как знак.

Пока решимость не угасла, набираю заявление на увольнение, распечатываю, подписываю и отправляюсь в отдел кадров.

Пышнотелая Арина Ивановна поправляет очки, вчитывается в заявление, после чего с некоторой растерянностью в голосе спрашивает:

— Нашла местечко потеплее?

Молчу. Знаю, что стоит ответить, она затянет меня в разговор и начнёт переубеждать.

Так и не дождавшись ответа, она поджимает губы:

— Ладно! Как знаешь. Директору сегодня на подпись отнесу. Но ты обязана отработать ещё три дня.

— Хорошо. Спасибо.

Выхожу, чувствуя облегчение. Я бы и сама не смогла уйти, оставив работу недоделанной. Трёх дней мне вполне хватит. Конечно, новую жизнь принято начинать с понедельника, но и четверг отлично сгодится.

Через час в нашу коморку, куда едва вместилось четыре стола, заходит секретарша:

— Иванова, вас вызывает директор.

Киваю и иду за ней, отмечая чулки, короткую юбку, шлейф дорого парфюма. Неужели слухи о том, что секретарша совмещает свою работу с ублажением директора, правдивы? Мысль мелькает и растворяется. Даже если и так, это их личное дело.

Стоит зайти в кабинет директора, как он подрывается с места, опирается руками на стол и начинает орать:

— Да как ты посмела?! Кем ты себя возомнила?! Ах ты, тварь неблагодарная! Я тебя после университета взял без опыта работы, а ты!..

Если до этого момента у меня и были какие-то сомнения в правильности своего решения, теперь, стоит представить, что я больше никогда не увижу эту гадкую рожу, они исчезают. Никогда! Какое прекрасное слово!

Директор распаляется всё сильнее, а на меня опускается спокойствие, даже я бы сказала умиротворение. Зачем терпеть такое к себе отношение, если можно этого не делать? Почему эта простая мысль пришла мне в голову только сейчас?

Выслушиваю посыл выметаться, поскольку на моё место очередь. Второго бухгалтера уже три года найти не могут (не хотят?), а тут вдруг очередь. Киваю в ответ на перечень причин, почему я плохая и низкоквалифицированная работница. И лентяйка. Киваю на заверения о том, что умру в канаве со своей гордостью.

Даже не злюсь.

Как будто всё внутри меня перегорело. Теперь мне действительно всё равно.

Когда директор выдыхается, уточняю:

— Я могу идти?

— Ты это затеяла, чтобы я зарплату тебе поднял? — уже гораздо более спокойным тоном интересуется директор.

Качаю головой:

— Просто хочу уволиться.

— А если подниму?

— Я приняла решение.

— Ладно. Пошла вон!

Под любопытными взглядами коллег возвращаюсь за свой стол. В ответ на расспросы заявляю, что не хочу об этом говорить. Понимаю, что бесполезно — во время обеда Арина Ивановна, она же по совместительству главная сплетница, всем обо всём расскажет. Зато я могу продолжить играть в молчанку. Тоже вполне себе стратегия.

До окончания рабочего дня становлюсь главным предметом обсуждения. Наверняка версия окружающих о том, почему я увольняюсь, в разы интереснее правды — верю в талант Арины Ивановны.

В кои-то веки покидаю работу вместе со всеми. Затем выхожу из автобуса на остановку раньше и сворачиваю в небольшой сквер. Гуляю по занесённой снегом дорожке и смотрю на пятна света, отбрасываемые фонарями. Ловлю себя на мысли, что домой совсем не хочется. Совсем не хочется становиться к плите, слушать упрёки и ворчание. И снова скандалить не хочется тоже. Не хочется терпеть.