Книга Экземпляр номер тринадцать, страница 108 – Мира-Мария Куприянова

— Это не выполнимо — простонала я, падая лбом на уложенную перед собой вилку и, ожидаемо, получая при этом троекратный укол в лоб — Ай! Да чтоб тебя…

— Тише с проклятиями — недовольно буркнула Гретта — У тебя и так с контролем не очень… Почему не выполнимо? А ну, припомни, что ему там надо?

— Найти убийцу брата, говорит — потирая лоб, недовольно огрызнулась я — И как я ему его предоставлю? Прямо так и выйду в холл, когда он работы придет? С радостно разведенными руками, приплясывая и оглашая дом воплями: «А вот и я!»?

— Вот глупая! — всплеснула руками Верховная — Зачем самой сознаваться? Да с нужным зельем да хорошим заклятием у тебя пол города на себя эту вину возьмет!

— Он же проверит — недоверчиво прищурилась я.

— А и пусть! Устанет проверять — развеселилась Гретта — Нет тела, нет дела! А тут главное зелье такое сильное сварить, чтобы бедняга сам поверил и вспомнил, как заманивал, резал, душил, насиловал… а потом еще расчленял да огнем жег!

— Зачем так сложно? — захлопала я глазами.

— А чтобы инквизитор замучился проверять — расхохоталась Темная — Короче, не грусти, Делия! Я буду не я, но отвадим мы от тебя твоего исти… кхм… истекающего благими намерениями Дознавателя. Не таких отваживали. Итак, займемся делом! Дай пять, Матильда!

И ведьма с кашей бодро обменялись хлопком руки.

Я искренне ненавидела весь свет. Свет был отвратителен тем, что населялся живыми существами. А их я сегодня ненавидела особенно качественно.

Правда, вот казалось мне, что чувства мои были очень даже взаимны. И эти самые существа со всей силы ненавидели меня. Иначе как объяснить, что каждый из них только и норовил, что вывести меня из себя? Явно не тем, что я ведьма и меня вообще буквально все способно вызверить.

Например, та же Верховная, будучи по сути своей Темной ведьмой, продолжала же ласково улыбаться, терпеливо объяснять и, почти, не фонить Тьмой? Значит дело точно не в моей непроглядной сути. А вовсе даже в том, что вокруг меня одни идиоты. Идиоты смелые и жизнью не пуганные. вон, бесят меня и не боятся. А я, между прочим, уже последний час ощущаю на кончиках пальцев самое что ни на есть черное проклятие. ух, выродилось бы пол города, не иначе!

Бесили все однозначно.

Бесила Каша. Она отказывалась быть Матильдой. Изучала красочные обложки любовных романов, заполнивших тот самый шкаф с потайным ходом, и приносила их мне, тыкая отростком в очередную томно стонущую бабу на обложке.

— Как?! Клариса? Нет. Никаких Кларис в моем доме не будет, Матильда. Забудь! — и я уверенно возвращала книгу на полку — И потом, что тебя в твоем имени не устраивает? Между прочим сильная ведьма была. Ну да, немного не в себе, как пишут хроники… Но и ты с вилкой в одной лапе и ложкой в другой, с этим твоим жутким «Гыыы» и улыбкой… бррр… В общем, тебе очень идет. Не выдумывай!

Каша грустнела и выбирала следующую пошлую книжонку. Баба на ней была полуголой и полузадавленной изрядно прокачанным мужиком, с неопознанным лицом, но предельно аппетитной задницей. Название гласило, что внутри нас ожидает описание страданий и страсти некой Вингельмины.

— Как? Вильген…Не…Винлег… Короче, нет. Просто сразу нет! — передернуло меня — Мало того, что я это имя не всегда и выговорить-то смогу. Особенно после шабаша. Я там и свое-то только к четвергу осиливаю… Так еще чтобы каждый раз глядя на тебя я вспоминала это? Нет, Матильда. Смирись и прими. У тебя шикарное имя! Вон, Мурзик, спит и не чешется! А у нее имя не в пример прозаичнее!