Книга Замковый кризис-менеджер, страница 31 – Виктория Крафт

Город гудел.

— Бал у некроманта? Того самого, что на холме? Да вы шутите! — восклицала ламия-ювелирша, разглядывая приглашение так, будто оно могло укусить её за палец.

— Говорят, у него теперь целая армия скелетов в ливреях, и они танцуют вальс, — шептались студентки в очереди за пирожками, прижимая к груди учебники по зельеварению.

— А сам-то он, говорят, помолодел лет на сто. И одевается теперь как лорд, а не как пугало, — добавлял трактирщик, который сам ничего не видел, но очень любил порассуждать, протирая кружки с видом знатока.

— Вздор! — фыркал старый маг-алхимик, но и он не удержался и заглянул в приглашение, которое ему передали через гильдию.

Кое-кто отказывался идти из суеверного страха — в конце концов, некромантия всё ещё оставалась тёмным искусством, и многие помнили истории о пропавших в долине Туманов путниках. Но большинство любопытство пересилило. В конце концов, приглашение от самого загадочного мага долины — это не то, что можно просто так проигнорировать. И когда назначенный вечер настал, дорога, ведущая от городских ворот к замку на холме, осветилась десятками магических фонарей, которые Анна вместе с Эларой развесила вдоль всего пути. Каждый фонарь представлял собой шар из сплетённых ветвей, внутри которого парил тёплый золотистый огонёк — дриада вложила в них частицу своей магии, и теперь они не просто светили, но и распространяли тонкий аромат лесных фиалок.

Первые кареты начали подъезжать к воротам замка, когда солнце только начинало клониться к закату, окрашивая небо в оттенки розового и лилового. И каждая карета, каждый экипаж, каждый всадник, миновав арку главных ворот, замирали в изумлении. Возницы придерживали лошадей, пассажиры высовывались из окон, а некоторые и вовсе выходили, чтобы убедиться, что им не мерещится.

Замок сиял.

Анна постаралась на славу. Фасад, ещё недавно серый и мрачный, покрытый вековой копотью и пятнами сырости, теперь мягко светился — она покрыла камень тончайшим слоем люминесцентной глазури, которую изобрела сама, смешав лунную пыль с эльфийским перламутром. Глазурь впитывала дневной свет, а с наступлением темноты начинала испускать тёплое золотистое сияние, которое пульсировало, словно живое. Окна были распахнуты, и из них лился свет сотен свечей, которые зажгли самые расторопные скелеты — Костик лично проверил каждый подсвечник, отсчитывая их по пальцам (своим и чужим), и ни один не уронил. На башнях развевались штандарты с гербом ван Дерров — серебряный дракон на чёрном поле, — и лёгкий ветерок колыхал их, заставляя драконов словно парить в воздухе, готовых вот-вот сорваться и улететь в темнеющее небо.

Внутренний двор, который гости видели, проезжая к главному входу, напоминал райский сад. Элара превзошла саму себя: розы цвели, несмотря на осень, увивая колонны ажурной арки; их лепестки переливались в свете фонарей от нежно-розового до глубокого алого, и каждый цветок источал тонкий аромат, который, казалось, проникал прямо в сердце. Фонтан струился светящейся водой, и струи его складывались в причудливые фигуры — то в танцующую нимфу, то в парящую птицу, то в распускающийся цветок. Вдоль дорожек покачивались цветы, которые раскрывали бутоны при приближении гостей и закрывали их за их спинами, создавая ощущение, что сам сад приветствует каждого входящего. Скелеты-садовники — да, Элара всё-таки приручила нескольких, облачив их в зелёные передники поверх ливрей, — чинно подстригали кусты, делая вид, что так и надо. Один, правда, стриг уже пятый раз одно и то же место, превратив шарообразный куст в нечто, напоминающее грустного ёжика, но это заметила только Анна, и то лишь потому, что знала каждый куст в лицо.