Книга Замковый кризис-менеджер, страница 10 – Виктория Крафт

Анна слушала и чувствовала, как что-то в груди медленно отпускает. Значит, это возможно. Не просто выжить в чужом мире, а обрести в нём дом, семью, счастье. Марта была живым доказательством. Обычная женщина из другого мира, выгнанная мужем, не имевшая ничего, — и вот она здесь, с детьми и внуками, уверенная и спокойная.

— Спасибо, — тихо сказала Анна. — Мне… мне это важно было услышать.

— Знаю, — Марта поднялась и отряхнула передник. — Потому и рассказала. А теперь идём, господин ждать не любит. Дитё я пока понянчу, внучку свою часто нянчу, так что привычная.

Она протянула руки, и Анна, поколебавшись мгновение, передала ей сына. Марта взяла младенца бережно, привычно, и малыш не заплакал, а лишь уставился на новое лицо с любопытством. Анна поправила передник, одёрнула платье и вышла вслед за поварихой в коридор.

Замок встретил её гулкими шагами и холодным сквозняком. Коридоры были длинными, полутёмными, освещёнными лишь редкими масляными лампами, в которых колыхались крошечные язычки пламени. Стены здесь были увешаны гобеленами — выцветшими, но всё ещё прекрасными, с изображениями сцен охоты и каких-то мифических существ. Под ногами то тут, то там пробегали тонкие трещины, но всё было чисто, без пыли и паутины. И пока они шли, Анна заметила первого скелета.

Он стоял в нише у окна, неподвижный, как статуя, и держал в костяных пальцах метлу. Одет он был в грубую холщовую рубаху и штаны, на черепе покоилась соломенная шляпа — нелепая, совсем не подходящая к обстановке. Пустые глазницы смотрели в стену, и если бы не лёгкое позвякивание костей, когда скелет чуть повернул голову на звук шагов, Анна могла бы принять его за манекен.

— Это Бернард, — небрежно бросила Марта через плечо. — Один из младших. Он метёт западное крыло. Уже неделю метёт, потому что я забыла сказать ему остановиться. Видишь, что значит — тупой.

Анна не ответила, лишь крепче сжала край передника. Сердце колотилось, но она заставляла себя идти ровно. Если это её новая реальность — что ж, она примет её. В конце концов, скелет с метлой ничем не хуже пьяного прораба, который орёт и машет кулаками.

Марта привела её к высокой дубовой двери с резным узором в виде переплетённых листьев и черепов — маленьких, почти незаметных среди орнамента. Анна сглотнула, и Марта легонько подтолкнула её в спину.

— Не бойся, — шепнула она. — Господин суров, но справедлив. И детей не обижает. Иди.

Дверь отворилась, и Анна шагнула в кабинет.

Это была большая комната, заставленная книжными шкафами до самого потолка. Сотни, тысячи книг в кожаных переплётах, свитки, какие-то приборы из меди и стекла, колбы с разноцветными жидкостями, пучки засушенных трав, развешанные по стенам. В центре, перед массивным письменным столом, горел камин, отбрасывая пляшущие тени на каменные стены. А за столом, в высоком кресле с резной спинкой, сидел тот самый старик.

При свете камина он выглядел ещё более худым и бледным, чем на вокзале. Его длинные седые волосы были распущены, а крючковатый нос отбрасывал уродливую тень на впалую щёку. Он поднял глаза на Анну, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Пришла, — произнёс он всё тем же глухим, отрывистым голосом. — Хорошо.

Анна остановилась посреди комнаты, не зная, куда деть руки.