Книга Юнга со шхуны «Каштан», страница 6 – Виктория Крафт

После ужина я сидел на своей койке, смотрел в круглый иллюминатор, за которым медленно темнело небо, и думал. Точнее, пытался думать. В голове всё ещё не укладывалось: ещё вчера мне было сорок два, я бежал через дорогу, торопился на судно, а сегодня — шестнадцать, и я лежу в каюте парусной шхуны, которая идёт неизвестно куда. И это не сон. И не галлюцинация. Я пробовал щипать себя, пробовал задерживать дыхание, пробовал закрывать глаза и считать до десяти. Не помогло. Реальность была слишком реальной. Пахло солью, деревом и мокрыми канатами. Койка была жёсткой. Волны били в борт. И где-то наверху скрипел парус. Всё настоящее.

Но было и странное. Тело. Новое. Молодое. Я встал с койки, подошёл к маленькому мутному зеркалу, которое висело на переборке. Оттуда на меня смотрел парень. Шестнадцать лет. Худой, с острыми скулами, с тёмными волосами, которые торчали в разные стороны. Глаза — серые, как море перед штормом. Руки — тонкие, но жилистые, с набитыми костяшками. Ноги — длинные, как у жеребёнка. И всё это — я. Я поднял руку, повертел перед лицом. Пальцы длинные, цепкие. Я сжал кулак, разжал. Двигается легко. Без боли. Без хруста. Без той вечной тяжести в плечах, к которой я привык за двадцать лет работы в машинном отделении. В этом теле было легко. По-другому легко. Как будто сбросил с плеч мешок с песком, который таскал всю жизнь и уже не замечал.

Я попробовал наклониться, коснуться пола. Получилось. Легко. Я попробовал присесть на корточки. И это получилось. Без скрипа в коленях, без отдышки. В этом теле было всё новое, свежее, работающее как надо. И от этого было немного не по себе. Как будто я не в себе, а в каком-то новом механизме, который ещё не обкатал.

Я вспомнил свою квартиру во Владивостоке. Вспомнил ржавые качели во дворе. Вспомнил бабушек на лавочке, которые спрашивали, как дела и как жизнь. Вспомнил жену, которая ушла, пока я был в рейсе. Вспомнил сына, который звонил раз в месяц. Вспомнил, как бежал через дорогу, потому что судно должно было отойти. Вспомнил свет фар. И удар.

И вот теперь — это. Другой мир. Другое тело. Другая жизнь. И, судя по всему, обратного пути нет.

Я не паниковал. Ну, почти. Мужик я всё-таки, а не девочка. Но внутри что-то сжималось. Не страх, нет. Скорее, пустота. Как будто я всё потерял. И одновременно — что-то новое впереди. Непонятное. Странное. Но — новое.

Я тряхнул головой. Ладно. Раз я здесь, надо жить. Работать. Драить палубу. Учиться. И ждать. А там посмотрим.

Перед сном Клим сказал:

— Завтра капитан велел тебе помогать пассажирам. Ну, там чай принести, обед отнести. Если попросят убраться в каютах — уберёшься. Они уже разместились, так что не заблудишься. Понял?

— Понял, — сказал я.

— Только не перепутай, кому что нести. Их трое. Старый маг, женщина и её сын. Молодой совсем. Лет двадцать. Ну, как молодой — постарше тебя. Но всё равно пацан.

— Маг? — переспросил я.

— Маг, — подтвердил Клим. — Совсем старый. Говорят, из него уже песок сыплется, а он всё колдует. Ну, или делает вид. Не знаю. Завтра сам увидишь.

Я хотел расспросить подробнее, но Клим уже отвернулся к переборке и засопел. Пришлось ждать до утра.

Утром я поднялся, умылся, натянул сапоги и пошёл на камбуз. Повар, Том Крышка, уже возился у плиты. Он был низенький, толстый и вечно злой, но руки у него были быстрые, как у карманника.