Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 1, страница 75 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

— Иди отдыхать, — прошептала я, отступая на полшага. — Завтра нам понадобятся все силы. Господин Нин Жулань не должен уйти отсюда, не сдав своего хозяина.

Ван Июй

Какого гуя вообще происходит?!

Кому помешала семья Ли, ведь их дочь на этот раз даже не стала наложницей в Запретном городе? Если сравнивать все происходящее с прошлой жизнью, я вообще ничего не понимаю. И это бесит просто до кровавых мушек перед глазами!

Илинь… Я, получается, совсем не знал свою женщину? Как так получилось? Почему я только теперь вижу эту мягкость и эту жесткость, даже жестокость там, где она необходима? Эту решительность, эту самоотверженность и готовность отдать жизнь за тех, кого она любит…

И тут бы залиться ядом на тему «а меня-то не любила никогда, меня-то предала!». И не получается. Я, может, и дурак, но не полный же идиот?

Она ведь так и сделала. Даже когда ушла, когда бросила, сбежала — в тот момент, когда могла просто сделать шаг в сторону… да что там, остаться на месте, не кидаться под выстрел… она осталась бы жива и свободна от меня!

Но она умерла. Я сжал кулаки так, что суставы побелели. Каюсь, даже тогда у меня на миг мелькнула мысль, что ее смерть — это финальный акт ее же коварства. Последний способ манипулировать мной, заставляя вечно нести на плечах груз вины.

А теперь, глядя на то, как Илинь яростно и отчаянно защищает свою семью в этой жизни, я понимаю, насколько был глуп и слеп.

В прошлой жизни Илинь обвиняли во всем: в отравлениях соперниц, в краже государственных печатей, в заговоре с северными кланами. Улики всегда были безупречны, свидетели непоколебимы, и я верил. Я злился, наказывал ее, ненавидел ту «темную сторону» своей императрицы, которую она якобы так искусно скрывала под маской кротости.

Но если сейчас она — это та же Илинь, то кто тогда на самом деле двигал фигуры? Кто мог так ювелирно подставлять ее под каждый удар в Запретном городе? Это не мог быть один человек. Чтобы окружить императрицу такой плотной завесой лжи, требовалась целая сеть. Ведомство обрядов, которое контролировало каждый ее шаг. Моя «матушка», вдовствующая императрица, чье влияние пропитывало стены дворца как плесень. И кто-то еще… кто-то в моем ближайшем окружении, кто знал мои подозрения и кормил их нужными «фактами».

Она оказалась идеальной жертвой заговора. Козлом отпущения, на которого списывали все грехи, пока настоящие крысы пировали у подножия трона. А я… я был их главным инструментом. Я сам был тем палачом, которого они натравили на единственную женщину, готовую за меня умереть.

От этой мысли в желудке завязался холодный узел. Сколько раз я отталкивал ее, считая, что она лжет? Сколько раз я видел слезы в ее глазах и принимал их за актерскую игру? Если она помнит все то, что помню я… она никогда меня не простит.

Мои размышления прервал резкий, но осторожный стук в дверь. Пришло время заняться отцом невесты. Невесты моего непутевого ученика, имелось в виду.

В прошлой жизни я не слышал имени Чэнь Сы. А вот Нин Жулань был мне очень хорошо знаком по крупному коррупционному скандалу, в результате которого ему в конце концов отрубили голову. Тогда мне казалось, что все виновники найдены и наказаны, я чувствовал удовлетворение от хорошо сделанной работы.

А теперь засомневался. Точно ли моя служба безопасности вытащила все подземные корни этой заразы? Посмотрим-посмотрим. Расспросим. Тем более что на этот раз Илинь не будет присутствовать при допросе. Нин Жулань вообще не должен понять, кто именно его схватил и пытает. Причем без всякой жалости. Что бы там ни думала по результатам расследования моя нынешняя хозяйка, живым этот преступник не останется. Он уже получил приговор, и если его надо дважды обезглавить — это будет сделано.