Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 52 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Наверное, я слишком сильно нервничала. Именно поэтому толком не запомнила, где мы с императором гуляли и о чем он меня спрашивал. Я все время ловила себя на том, что меня накрывает воспоминаниями, как волнами, и я в них тону.

Тону, потому что эти волны несут не просто картинки из прошлого, но и те чувства, что одолевали меня в то время. То я вдруг засматривалась на такой знакомый жест, которым Ван Июй поправлял упавшую на плечо прядь. То застывала, услышав знакомую интонацию.

Самое странное, что я прекрасно осознавала, где я и кто мы. Это другая жизнь. Ничего общего у нас с императором нет и быть не может. Даже если бы я вдруг сошла с ума и снова чего-то захотела.

Ха! Я девица, которая участвовала в отборе в гарем прежнего императора. И вылетела с этого отбора после скандала. Захоти сам император заполучить меня в свой гарем — и то столкнется с серьезными трудностями. Особенно теперь, когда его власть еще шаткая, заговорщики на каждом шагу, неизвестно, что творится на северной границе, и князь Лань маячит на горизонте.

Императору нужна жена из сильного клана, чтобы ее семья могла стать для него надежной опорой. И это точно не я.

Тем хуже для меня, кстати, если судить по тому, как все сильнее горят спина и уши. И гадать не хочу, сколько девиц, матрон и даже солидных господ, рассчитывавших пристроить дочь под бок к Сыну Неба, мысленно послали мне самые страшные проклятия.

Даже не сомневаюсь, что мне это аукнется прямо сейчас, на этом празднике Осеннего любования цветами. И как назло, император вцепился в меня как клещ, не собирается, судя по его виду, распрощаться и отпустить. А Шэн куда-то исчез. Как назло!

Ван Июй

Это был сложный трюк — поменяться магическими масками с Сань Шибо, игравшим роль императора до определенного момента. Но мне удалось.

Я видел, как она паникует, хотя внешне Ли Илинь держалась с безупречным изяществом.

Каждый ее шаг за две жизни отмечен тем ледяным самообладанием, за которое я когда-то так ценил ее. Но сейчас я слышал учащенное дыхание, замечал, как тревожно вздрагивают ее плечи каждый раз, когда я делал паузу или слегка поворачивал голову.

Она разговаривала со мной, а взглядом все время искала Шэна. Своего угрюмого, верного варвара, который еще вчера стоял у ее дверей и слушал ее детские страхи перед поездкой во дворец.

Ей и в голову не могло прийти, что ее варвар — это и есть тот самый Сын Неба, от которого она так отчаянно пыталась отгородиться.

Мы остановились у резного мостика, где неумолчный гул праздника терялся в шелесте ив. Я смотрел на темную воду, в которой дрожали отражения золотых фонариков, но боковым зрением ловил каждый ее жест. Илинь выглядела растерянной. В ее глазах мешались настороженность и глубокое, почти болезненное недоумение.

Боги, как же мне хотелось в эту секунду сбросить к черту этот императорский пафос, шагнуть к ней и просто прижать к себе. Уткнуться лицом в ее темные, пахнущие жасмином волосы и не отпускать. Глухая тоска сжала горло.

В прошлой жизни я был слеп и растоптал ее доверие, превратив любовь в лед. Сам отравил то единственное чистое, что было в нашей общей жизни.

А теперь она стояла здесь, в трех шагах от меня, такая хрупкая в этом праздничном наряде цвета цин и такая трогательная в своем упрямом стремлении казаться сильной. Это гордое подрагивание подбородка, скрытый блеск в глазах, когда она плетет свои интриги… Мне хотелось сжать ее, заразу такую, в объятиях и укрыть от всего мира, от этих ядовитых взглядов, от заговоров, от моей собственной проклятой короны.