Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 23 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Юхань поднял голову, в его глазах блеснула робкая надежда:

— Илинь, ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, братец, что твоя суженая юридически была обручена с тобой задолго до того, как семейство Нин решило продать её клану Вэй. Это они нарушают закон, пытаясь забрать и выдать замуж дважды обрученную девицу! Это называется мошенничеством с приданым и оскорблением чести рода Ли.

— Чтобы это доказать, — папа выглядел озабоченным, но деловитым. — Нужно поднять архивы за семнадцать лет. И перенести слушание из той управы, в которую подали кляузу Нин. В той у них наверняка не только свидетели куплены.

— Верно, пап, — кивнула я. — Сомневаюсь, что про нюанс с помолвкой старая выжига просто так забыла. Наверняка расчет в том, что Цин-Цин еще не тронута, потому что мой брат нормальный благородный мужчина, а не кобель подзаборный.

Юхань при этих словах почему-то отчаянно покраснел и схватился за уши, которые буквально пылали алым. Что там у них? А, потом разберусь.

— Мерзкая бабка просто хочет выиграть время, заполучить Веньцин в свои лапы, а пока мы бегаем по судам и доказываем свое право, с ней что-нибудь случится на территории бывшего родного дома.

— Я сейчас пойду и перережу эту отвратительную семейку всех до одного, — неожиданно холодно и спокойно сказал брат, отцепляя от себя Цин-Цин и подталкивая ее ко мне. Уши у него, кстати, стали нормального цвета, а вот лицо побелело от ярости. — Мрази какие… этот вопрос надо решить раз и навсегда!

— Сиди ровно, мститель. — Я удержала брата за плечо, весомо навалившись сверху. — Перережешь их, а дальше что? Тебя на плаху, отца в отставку, а Ваньцин — в публичный дом как невесту государственного преступника? Головой думай, а не кулаками.

Юхань шумно, со свистом выдохнул сквозь зубы, но на циновку опустился. И тут же вцепился в свою невесту так, что ту клешнями от него стало не отодрать. Впрочем, Цин-Цин и сама схватилась за него так же крепко. Вот же парочка уток-мандаринок на мою голову.

— Отец, — я обернулась к родителю, — нам не дадут перенести заседание. Если кляуза у старшего судьи и там все смазано золотым маслом, они костьми лягут, но удержат дело в своей управе. Придется отбиваться прямо на их поле.

Папа мрачно кивнул, барабаня пальцами по столу.

— Судья Гао человек скользкий. С Нин Жуланем они вместе наложниц в чайных домах выгуливали, я помню. Надеяться на его справедливость — все равно что просить тигра поделиться мясом.

— Значит, сделаем так, чтобы судья Гао сам подавился этим мясом. — Я зло прищурилась. — Шэн, мне нужна твоя помощь.

— Все что угодно, госпожа.

— Повестка придет уже завтра к полудню, судья Гао не станет ждать. Шэн, у тебя же есть свои люди среди не самых законопослушных? Пусть прочешут все трактиры вокруг управы. Вэй Чжан не мог нанять благородных мужей, его «свидетели» — это местное отребье, которое за мелкое серебро родную мать шпионкой хунну объявит. Выясните, кто они, где пьют и сколько им пообещали.

Варвар коротко наклонил голову, и его маска зловеще блеснула в полумраке зала.

— Сделаем, госпожа. Некоторые из моих знакомых мастерски умеют развязывать языки пьяницам. К утру будем знать каждую кличку. Ни о чем не беспокойтесь.

— Пап, а ты займешься тем первоначальным договором, да? Мало иметь бумагу, что хранится в нашей семье, нужно найти ту копию, что лежит в архиве, или хотя бы регистрационную запись. Нам важна дата. Чтобы она хоть на день, но была раньше, чем мама Цин-Цин умерла.