Книга Оберег от нечистой силы, страница 103 – Алёна Цветкова

— Купчиха до мозга костей? Хорошо ты сказала, — хохотнул дядька Никамор, — пойдем покажешь обереги свои.

И мы пошли.

Дядька Никамор тщательно осмотрел трусы. Повертел их в руках, растягивая и разглядывая со всех сторон. Тщательно пощупал ткань и кружева, поскреб ногтем по пакетам, мельком взглянула на сам баул. И выдал:

— Уж, не знаю, Васька, где отец твой товар эдакий взял, но в одном я уверен — ни в одной стране, куда караваны ходят, такого нет. А я, Васька, за полсотни лет, весь мир ногами исходил. Во всех портовых городах побывал, но ничего даже близко похожего не видел.

— Вот что не знаю, дядька Никамор, того не знаю. Отец мне ничего не рассказывал. Сказал только, для чего обереги эти использовать можно, да велел не говорить никому, что много их у меня. Ты, дядька Никамор, первый все видишь. Но ты бы и сам догадался бы, что в возке моем лежало. Если бы хотя бы одни трусики (*пакет) увидел бы.

— Да-а, — почесал затылок купец, — ежели бы не знал я, что помолвка у вас со святошей была, решил бы, что с демонами сговорилась ты. Но тут уж не придерешься, чиста ты перед Богом. А вот отец твой часом душу демонам не продал за обереги эти?

Я только плечами пожала, а что еще сказать, если недомуж проклятый, от мыслей о котором до сих пор сердце заходится, до их пор меня своей тенью оберегает?! И отец придуманный тоже…

— Да-а, — снова почесал затылок дядька Никамор, — ты, Васька, отбереги свои спрячь и никому больше не показывай. Прав был твой отец, нельзя людям столько товара демонского видеть.

— Дядька Никамор, — испугалась я, что откажется от от помощи, — да, с чего демонские-то обереги? Святоша же их видел, трогал и даже от имени храма продавать позволил.

— Эх, Васька, — зафыркал купец, — молодая ты еще, глупая. Ежели обереги эти демониц от демонов бесстыжих защищают, значит и бабе человеческой помогут. А святоша умен, умеет в корень зрить, потому и позволил. Что ни говори, а бабу приятнее с собой под боком ложить, а не в ящик деревянный. Да и бабе в кирке неудобно. Особенно с возрастом. Моя вон каждый день жалуется, что кости болят. Продашь мне оберег для Арешки? А то она меня со свету белого сживет-то.

— Нет, — рассмеялась я, — не продам, дядька Никамор. Подарю. Вот, — я сунула руку в баул и достала симпатичные трусишки тепло-бежевого цвета в кружевом по краю. У нас такие обычно женщины возрастные покупали, — нравятся?

Дядька Никамор снова внимательно осмотрел трусы, растянул их в руках, прикрыл глаза, представляя их на тетке Арешке, а потом почесал затылок и выдал:

— Нравятся. Только ты мне, Васька, лучше те дай, что я первыми смотрел. Очень уж хочу их на Арешке увидеть…

Я расхохоталась и сунула смущенному купцу обе пары. Сомневаюсь, что Арешка рада будет в трусикам-танго. Но пусть дядька Никамор порадуется.

— Охальница, — буркнул купец, спешно ретируясь из моей комнаты. И уже когда вышел, заглянул снова, — ты завтра с купцами пойдешь говорить, скажи, что я приду торг вести.

С поддержкой дядьки Никамора все пошло, как по маслу. И двух дней не прошло, как купила я лавку большую почти в самом центре. Большую часть денег, что у меня были пришлось за нее выложить. Осталось мало-мальский ремонт сделать, да прилавки поставить. Но дядька Никамор прав был, чем ближе к центру, тем больше престижа. И если я хочу обереги продавать по хорошей цене, то нужно мне как можно ближе к знати вставать. Я хотела.