Книга Жена тёмного князя, страница 13 – Алёна Цветкова

Иногда, если младенца чересчур оберегали, болезнь задерживалась на несколько лет. Чем старше был ребенок, тем легче он переносил эту заразу и тем быстрее выздоравливал. А потом никогда больше не болел. Никогда и ничем, он уже умел защищать свою жизнь магией.

Борис же никогда не слышал, чтобы кто-то заболевал младенческой горячкой уже взрослым, но решил, что дядя чересчур холил единственную племянницу и смог уберечь ее аж до восемнадцати лет.

Уже к вечеру я уже должна была чувствовать себя лучше, поэтому Борис не стал задерживаться в городе и отправился в путь. Пресветлый князь повелел покинуть Пределы Жизни как можно быстрее, и мой муж не хотел вызывать недовольство повелителя. После того, что он сделал, это было бы неразумно.

Вот только лучше мне не стало. Наоборот. В первый раз я ушла в тот же вечер вместе с солнцем.

Случилось это прямо посреди леса. Слишком далеко от города, чтобы можно было успеть вернуться в город, где светлые мнишки могли бы воскресить меня.

И Борис не придумал ничего лучше, чем самому отогнать от меня смерть. Мой муж оказался князем Тьмы, одним из самых сильных некромантов Павлонии. И как некроманту ему было категорически запрещено воздействовать на живых людей. Или потенциально живых, то есть тех, которых могли воскресить маги жизни, те самые светлые мнишки.

И теперь нам обоим нельзя было попадаться на глаза светлым. Они сразу догадались бы о том, то случилось. И нас обоих не ожидало ничего хорошего. Бориса казнили бы за нарушение самого главного правила некромантии, а меня назвали бы нежитью и уничтожили.

И мой муж велел вести обоз в обход города, чтобы нас никто не увидел. Через несколько дней эманации Тьмы рассеялись бы, и никто бы ничего не узнал. Если бы не одно но… Я снова ушла на закате.

И так продолжалось около месяца. Я никак не могла пережить момент смены дня и ночи, и Борис каждый раз отгонял от меня смерть, заставляя жить. Он давно понял, что что-то не так, но уже ничего не мог поделать. Обоз продолжал двигаться к Пределам, избегая не только городов, но и вообще каких-либо поселений.

А потом у меня получилось остаться живой после захода солнца. И на следующее утро, я впервые открыла глаза. Борис был так рад. Я помню, как он улыбался. Постепенно я стала умирать все реже и реже… Но все равно, ему приходилось слишком часто применять свою силу.

К счастью сопровождающие нас солдаты были не любопытны, и ни разу, за все три месяца дороги не поинтересовались, почему молодая жена так ни разу не вышла из рындвана, ставшего нашим домом. И почему молодой князь стал так резко худеть, превращаясь из цветущего мужчины в скелет, обтянутый кожей. Его магические экзерсисы требовали прорву энергии, и восстанавливаться он попросту не успевал.

Когда мы, наконец, доехали до Пределов, в моих глазах, впервые появился разум. К тому времени Борис и сам уже сомневался в том, что я живой человек, а не нежить. И даже спал вполглаза, постоянно ожидая нападения.

По традиции Борису разрешили взять с собой столько вещей, сколько он способен перенести на себе сквозь Пределы с полудня до полуночи. Обычный человек редко мог сделать больше двух-трех переходов. Либо у него заканчивалась магия, необходимая для преодоления магического барьера, разделяющего территории принадлежащие жизни и смерти. Либо на запах жизни приходила нежить и поджидала добычу на той стороне Пределов.