Книга Жена тёмного князя 2, страница 37 – Алёна Цветкова

Я кивнула, не отрывая взгляд от перепуганного ребенка. Присела на корточки и протянула руки:

— Гриша, иди ко мне. Меня Ася зовут, я тебя не обижу…

— Да, Гришка, — подхватил Мишка, — иди к тете Асе, она тебя кашей накормит и спать уложит. А потом дядьки твоего батьку принесут. — И подпихнул мальчишку в спину.

Гришка, чтобы не упасть, сделал шаг ко мне навстречу и замер. В его глазах я видела недоверие. Но, и правда, с чего ему доверять какой-то чужой тетке?

Я протянула руку, осторожно обхватила крошечную, холодную, как ледышка, ладошку.

— Замерз? — улыбнулась я, — идем ко мне, я отведу тебя домой. Там тепло. И каша есть. Из какарушек. И сладкое молоко, и ириски из пузыря… пойдем?

Гришка наклонил голову, слушая мои посулы. В глазах появился интерес. Но он продолжал одной рукой держатся за Мишкины штаны.

— А ты дашь погладить Пузика? — спросил он тоненьким, дрожащим от холода или от страха голоском.

— Конечно, — тряхнула я головой и улыбнулась. — Но утром. Сейчас Пузик на охоте и ловит мышей.

Мальчик шагнул вперед и замер:

— Псицы не едят мышей, — склонил он голову, улыбнулся…

Тоненький, в старой стеганной курточке, из которой давно вырос. В коротеньких брючках, отчего голые щиколотки, посиневшие от ночного холода, казались еще более худыми. Великоватые ботинки-ходоки, сплетенные из бересты и надетые на босу ногу, усиливали впечатление. Похоже, отставной некромант бедствовал… Хотя старался… Одежда у мальчика выглядела очень опрятной и чистой.

— Не едят, — согласилась я, — но ты, Гришка, мышкам об этом не говори. Они узнают, что Пузик с ними просто в догонялки играет, вернуться и слопают все ириски из пузыря. И нам с тобой не оставят.

Мальчишка рассмеялся и, наконец-то, отпустив, Мишкину штанину, шагнул ко мне. Я обняла худенькое, замерзшее тельце. Прижала к себе. Гришка обхватил меня за шею тоненькими ручонками и зашептал на ушко:

— Тетя Ася, а мой папка сказал, что ты очень добрая. Как моя мамка… И не станешь меня бить, как тетка Прошка Лешку своего… У него тоже мамка умерла, — поделился со мной, — и он у чужой тети живет.

— Не стану, — прошептала я, чувствуя на глазах непрошенные слезы.

Я подняла на руки мальчишку… Сколько ему лет, я не знала. У меня не было своих детей, а с чужими я не проводила столько времени, чтобы по внешнему виду определять возраст. Но по моим ощущениям Гришке три-четыре года. Или пять…

Я занесла в дом ребенка и сняла с него старую курточку на рыбьем меху, ходоки… ножки оказались обернуты портянками, которые не увидела в предрассветной темноте. Усадила за стол…

Гришка с любопытством оглядывался по сторонам. Я зажгла свечу и взялась подтапливать печку. Дрова, которые я подбросила ночью, прогорели. Не успела я закончить, как снаружи послышался шум, дверь с грохотом распахнулась, и в нашу тесную комнатку, вошли мужчины, на руках которых лежал пожилой, грузный дядька…

— Папка! — ахнул малыш, спрыгнул со скамьи и бросился к родителю.

— Тише, — еле успела остановить его. И подняв ребенка на руки, принялась командовать. — Сюда несите, — откинула одеяло с постели, — укладывайте головой на подушку… Вот так… Видишь, Гриша, с твоим папкой все хорошо. Сейчас он отдохнет и утром будет, как новенький.

Молчаливые тени в плащах и капюшонах сделали свое дело и ушли. Я поправила подушку, одеяло… Гришка сразу, как отца уложили, сполз с меня и прилег рядом родителем, с беспокойством заглядывая в закрытые глаза.