Книга Попаданка для герцога? 2, страница 78 – Алёна Цветкова

Я осторожно приоткрыла дверь. Тишина. Высунула голову, а потом и сама выскользнула в щель, придерживая створку, чтобы она не стукнула. Больше всего хотелось рвануть прочь, сломя голову, но я так же тихо и осторожно закрыла дверь снова, чтобы незакрытая дверь не выдала меня раньше времени.

Медленно, стараясь не скрипеть старыми половицами доползла до выхода. Еще одна дверь. Снова пришлось проявить выдержку, медленно и осторожно открывая створку и сдерживая инстинктивное желание бежать куда глаза глядят.

Выскользнула на крыльцо. Прислушалась. Тишина. Только оглушительно грохотало сердце в моей груди. Его, казалось, должны были услышать все похитители. Например тот, который сладко спал, притулившись к бревну у костра. Вероятно его оставили охранять лагерь, догадалась я.

Так же медленно спустилась по ступенькам, прижимаясь к стене дома и молясь, чтобы этот соня был единственной охраной, и вокруг не ходил какой-нибудь бдительный часовой.

Сделала несколько коротких шагов, и зашла за угол. До леса было рукой подать, но я еще несколько минут стояла и ждала, всматриваясь в темноту и не обращая на дергающую боль в запястьях и спине.

Не знаю, был ли спящий охранник единственным или нет, но я так никого не заметила и не услышала. Шагнула вперед, отрываясь от стенки лесной избушки, и на цыпочках, как можно быстрее и тише добежала до первых деревьев.

Снова на мгновение замерла, прислушиваясь к спящему лагерю за спиной. Ни звука. Только шелестел листвой лес, вдалеке ухала сова и звенели ночные сверчки. Я, старясь ступать как можно тише, пошла прочь. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее.

Вскоре я уже бежала, придерживая подол платья. После того, как зацепилась за ветку, оторвавшую лоскут от подола, поняла, что это может выдать меня с потрохами. Поэтому, долго не думая, задрала когда-то пышные, а теперь висевшие грязными тряпками юбки, обернула вокруг талии, чтобы не свалились и побежала дальше, сверкая непривычно голыми коленками. Но лучше расцарапать ноги, решила я, чем рискнуть своей только что обретенной свободой.

Пот застилал глаза, запястья и спина вспухли пузырями, которые тут же лопнули, оголяя раны почти до мяса. Больно было так, что глаза лезли на лоб, и я незаметно для себя тихо выла на одной ноте. Текущий по ложбинке позвоночника соленый пот добавлял ощущений. Но постепенно руки и поясница как будто бы онемели, стали чужими и непослушными. И боль перестала быть такой острой. Или я просто привыкла к ней. Сжилась и смирилась.

Кроме боли меня мучила жажда. Уже два дня мне давали слишком мало воды, чтобы напиться. А сейчас я еще и бежала, выживая из тела последние крохи влаги. От обезвоживания, во рту и горле было сухо, и я глотала тягучую и вязкую слюну, которая нисколько не помогала смочить горло, а застревала там, острыми колючими комочками.

Иногда я останавливалась, отдышаться. Больше всего я боялась, что, как и все люди, пробегу по лесу круг и вернусь к той же точке откуда вышла. И тогда все мои страдания будут напрасными. И потому ориентиром выбрала яркую звезду, которая изредка проглядывала сквозь прорехи чернеющей в темноте листвы.

Пока не вышло солнце, я не знала, в правильном направлении я бегу или нет. Но это и не главное. Главное сейчас было – убежать подальше от лагеря. А днем я пойду по солнцу.