Книга Попаданка для герцога? 2, страница 47 – Алёна Цветкова

— Да, – вынырнула я из своих мыслей, – конечно, ваше сиятельство, простите, я задумалась.

Граф понимающе кивнул и улыбнулся:

— Я немного отдохну, дорога, знаете ли выматывает, а потом мы с вами поговорим о делах. У меня к вам, леди Лили, деловое предложение…

— И у меня тоже, – не растерялась я.

Пока граф отдыхал, я пыталась заняться делами. Но мысли все равно крутились вокруг герцога и Фиппа. Еще полчаса назад все было четко и понятно: герцог – зло, которое захотело себе маленькую меня, а Фипп – мой партнер и мое единственное спасение, ведь именно его имя я слышала из уст его величества, когда речь шла о моем замужестве, до которого оставалось чуть больше месяца.

Но сейчас все опять стало не таким однозначным. Герцог вдруг перестал быть злом, а оказался брошенным и одиноким человеком, ненависть к которому внезапно стала намного слабее. А еще был король с его загадочной игрой в фаворитку, спровоцировавшей еще большую неприязнь брата к моей персоне. Однозначно его величество вел какую-то свою, непонятную игру. Ему явно было что-то нужно от меня, ну, не верю я во внезапно вспыхнувшие чувства. И только Фипп оставался тем, кем был – надежным и верным партнером, на которого я могу положиться.

Однако сейчас решение выйти замуж за Фиппа больше не казалось идеальным. Мешала извечная, иррациональная бабья жалость к несчастному герцогу, поселившаяся в сердце. И нывшая, как загноившаяся заноза вопреки всем доводам разума.

Тишина кабинета давила, солнечные лучи, падающие на стал раздражила своей яркостью, неясные голоса прислуги, доносившееся из-за закрытой двери, и раскатистый храп графа в гостевой спальне грохотали в барабанных перепонках, отвлекая от работы. Я сидела над учетными книгами, но перо в моей руке против воли писало и писало, покрывая всю страницу тремя именами: Фипп, Экберт, Тидерик…

В конце-концов, я не выдержала и, отбросив перо, захлопнула книги. Пойду прогуляюсь, может быть ветер выдует навязчивые мысли из моей бестолковой головы и занозу из сердца. Я, стараясь не шуметь, чтобы не потревожить графа, открыла дверь и выскользнула из кабинета. Я шла на цыпочках, поэтому увлеченные разговором Парла и Гратта не заметили моего появления.

— Ох, Парла, – восхищенно шептала Гратта, помогая натирать перила на лестнице, – ты не представляешь, какой сэр Фипп горячий… рядом с ним я шиплю и таю, как капля воды на раскаленном утюге.

— Ты смотри, – хмуро заметила Парла, широко размахивая над потолком намотанной на палку тряпкой, – хозяйка будет недовольна. Они вот-вот поженятся, правду тебе говорю. Благородные господа не живут просто так вместе, обязательно женятся… и прогонит тебя тогда леди Лили со двора. Опять пойдешь домой коровам хвосты крутить.

— Дура ты, – хихикнула Гратта, – не понимаешь что ли, что сэр Фипп меня никогда не бросит. Не такой он человек, чтоб о ребенке своем напрочь забыть, даже если он от прислуги. Будет заботиться о нас, навещать и, вообще… не слышала разве, жена – не стена, подвинется.

Я застыла, мое представление о мужчине рядом со мной перевернулось. Сэр Фипп… Тот, который казался мне самым верным и надежным человеком, вдруг предстал совсем с другой стороны. И это оказалось неожиданно неприятно. Противно. И почему-то больно.

Я ведь сама привела Гратту к себе домой, а она тут же прыгнула в постель к Фиппу. Прошло всего ничего, а она уже ждет от него ребенка. Нет, я понимала, что Фипп не монах, и не обязан был блюсти целибат. И он никогда не женится на крестьянке, даже если у малыша проявится магия, и Фипп признает его. И формально никаких препятствия для нашего брака с бароном Фабербургским нет и не будет. Но как жить, пусть даже и в договорном браке, если муж считает нормальным таскать в свою постель горничных, которые работают в доме? Я ведь понимаю, что это не прекратиться никогда.