Книга Пути-дороги. С чистого листа, страница 77 – Алёна Цветкова

— И правильно, – после ярмарки обида, если и не прошла, то стала не такой яркой. Вряд ли я совсем все забуду, и вряд ли смогу общаться с Ретой так же, как раньше. Но вот понять и принять, что остальные не виноваты, у меня получилось. Об этом я и сказала деду. И видела, с каким облегчением он выдохнул. Переживал.

Аништа прибралась у деда, поэтому мне и делать ничего не надо было. И я помчалась доить корову, а потом с крынкой молока пошла к соседям.

Но дойти я успела только до крыльца, Аништа сама заглянула ко мне:

— Лола, пришла я прощения у тебя просить. Прости ты нас, что за дочерью недоглядели, пропустили, как зависть и злоба в ней появились. Ванут вчера девку уму разуму учил, да как бы не поздно было. Но и отвернуться я от нее не могу, Лола. Все же дочь она мне. Родная. Любимая. Ежели не сможешь обиду забыть, пойму и надоедать не буду. Но ежели сможешь, то будем и дальше жить, как добрые соседи…

— Аништа, – если бы не крынка в руках, обняла бы я ее, – и ты прости, что сразу не сказала в чем дело. Боль мне разум затмила, не сразу поняла я, что из-за одной все остальные у меня виноваты сделались. А Ретта… может и не злоба и зависть это, а глупость. Кто из нас по молодости глупостей не творил, за которые всю жизнь потом стыд в душе носишь. И пострелятам скажи, пусть приходят на вечернюю дойку, как раньше. И вот, – я протянула крынку, – как раз к вам шла…

После примирения обида отступила окончательно. И мы с Аништой поболтали о том, о сем. Все же привыкли друг с другом заботами делиться, раньше-то редкий день без того, чтоб словечком перекинуться, проходил. Жизнь возвращалась в свою привычную колею, да не совсем… И началось это утром.

Сначала меня порадовали кролики. Сразу две вылезли из норы на завтрак без огромных животов, значит где-то там, под землей, у меня в яме родились крольчата. И это оказалось так радостно, что у меня улыбка с лица не сходила.

А потом я попробовала из вчерашнего вечернего молока сварить сыр, который нужен господину Фацию. Один из тех кусочков, что он мне дал, показался очень знакомым по вкусу. Напоминал ламбер… и я знала, как его готовить, там, в своем мире. Молоко, закваска, фермент, и выдержать не меньше месяца…

Закваски у меня не было, но я решила вместо нее использовать сам сыр. Мелко-мелко порубила, в крошку, и насыпала в крынку. Пока возилась с остальным молоком, запах в крынке изменился, и молоко явно стало пахнуть именно ламбером, а значит, если я придумаю, чем заменить фермент, то у меня получится сварить нужный сыр.

И тут мне помог дед, с которым я поделилась своими надеждами.

— Дочка, – он вздохнул, – так из сычуга ж его берут-то… сейчас его во всей деревне не найти. Это же надо до десятого дня теленка зарезать. Расточительно…

И вот тут в моей памяти и защелкало. Сычужный фермент вполне себе можно заменить. И если штаммы подходящих грибов и микробов найти здесь еще тяжелее, чем сычуг, то крапивы просто завались… а из нее тоже можно выделить ферменты, которые способствуют правильной закваске молока.

И я решила попробовать. А что я теряю? Крынку молока, которую в крайнем случае можно скормить поросятам. А приобрести в случае удачи могу очень много.

Собрала крапиву, я же все равно за ней каждый день ходила. И скотину кормила ею, и сушила на зиму. А для фермента посрывала макушки, чтоб посочнее были, помыла, подсушила, а потом порубила в кашу. Запарилась, конечно, блендером бы быстрее получилось, но чего нет, того нет. Так что ножом…