Книга Пути-дороги. С чистого листа, страница 28 – Алёна Цветкова

— Нет, – замотала я головой, – не буду молчать. Буду спасителя своего славить, пока он мне бочку не принесет. Старую. Там у вас в сарайке с хламом всяким лежит.

— Что? – от удивления он остановился, тряхнув корзинку. Пчелы недовольно зажужжали, кружа вокруг нас.

— Да она дырявая уже. Вам без надобности. А я улей из нее сделаю. Для пчел.

— Бочку?!

— И умный! – восхищенно зажмурилась я, – сообразительный, с полуслова все понимает.

Яволк рыкнул что-то невразумительное.

— Так как? – как ни в чем не бывало спросила я, – принесешь бочку?

— У меня борть есть, – ответил он. Раскусив мою хитрость, он успокоился и больше не шел пятнами, – борть принесу, если ты перестанешь ко мне цепляться.

Пчел здесь, оказывается, дома тоже не держали. В лесу устанавливали колоды-борти прямо на деревьях и ждали, когда пчелы их заселят. А потом через пару лет разоряли гнездо, забирая мед.

Эти новости меня порадовали. Значит цена на мед гораздо выше, чем я думаю. Бортничество нерационально, хотя бы потому, что каждая пчелиная семья дает только один сбор, через два года, и умирает. А если делать нормальные ульи, то можно будет брать понемногу каждый год в течении очень долгого времени.

У Яволка были в лесу свои борти, и как раз сейчас одна оставалась свободной. Но я подумала и решила, что пусть лучше будет бочка. Борть – это слишком дорого, по деревне болтать начнут, чем я ее заработала. А мне здесь жить еще… и хотя лично мне плевать, что про меня думают деревенские, но я из своего темного прошлого помню, что репутация в деревне не та ценность, от которой стоит отмахиваться.

Мы договорились, что Яволк принес мне бочку и поможет сделать из нее улей.

— Спасибо, – искренне поблагодарила я его, когда мы приехали, – и прости, что подшучиваю. Просто я…

— Просто ты язва, – перебил меня Яволк. Он выгрузил на скамеечку мои корзинки, удочку с двумя несчастными рыбками и свою большую корзину, которая все это время была в телеге, повязанная сверху большим платком. – Это кролики. Четыре самки и самец… А это, – он вытащил откуда-то из-под соломы, лежащей кучкой на телеги убитого кролика, – вам на обед.

Он уже уехал, а я стояла у ворот, держа за уши будущее жаркое, и улыбалась. Не такой уж и плохой этот Яволк. Скорее даже очень хороший. Наверное, не в мать пошел, а в отца… не зря же он староста.

Яволк вернулся быстро. Я едва успела выпустить живых кроликов в яму, бросить им траву и налить воды. Он принес бочку, инструменты… допотопные конечно. И конечно же, я не смогла не поддеть:

— М-да.. как ты этим, вообще, что-то делать собрался…

Я вытащила из ящика какую-то железку, смутно напоминающую сверло…

— Руками, – спокойно ответил Яволк и отобрал у меня эту штуку.

Делал он действительно руками. Я оглянуться не успела, как он провертел этой шуткой дырочку-леток, сделал крышку из принесенного с собой кругляша, выпиленного из бревна.

— Куда вешать?

— Никуда, – рассмеялась я, – я же не буду лазить по деревьям. Надо установить его на небольшую подставочку на земле, вроде скамейки.

Яволк пожал плечами и так же быстро сколотил и вкопал под яблоней подставку для улья. Закрепил на ней бочку, установив летком на север.

— И еще надо сделать рамки, – сунула я голову в бочку, покачав ее, чтобы проверить на устойчивость.