Книга Пути-дороги. С чистого листа, страница 108 – Алёна Цветкова

То есть проще говоря, гоблин может заставить разумное существо взлететь только в том случае, если у этого существа есть возможность летать и он, где-то в глубине души, сам этого хочет.

Я бы назвала магию гоблинов способностью к манипуляции. Из ни получались бы удачные аферисты и воры, если бы гоблины по своей природе не были настолько добродушными. Они просто не способны затаить злобу, обиду и не выдать себя. Испытывая негативные эмоции, гоблин начинает болеть и чахнуть.

У всех остальных рас способности хоть как-то действовать на разум человека отсутствовали. Единственным исключением был потомок безмирников – Лекс. И именно из-за способности вызывать необоснованное доверие у собеседника, его считали больше безмирником, чем человеком.

А вот Петьке доставалось по полной программе. Кроме собственно магии, которую он пока познавал теоретически, учили его и всем остальным наукам. Метафизика, алхимия, астрология, геометрия, философия, экология (*примерно так перевелось название главной эльфяксокй науки о гармоничном взаимодействии разумных существ, животных, растений и окружающего пространства) – это далеко не все предметы, которые наставники старались впихнуть в Петьку.

Я думала он взвоет через пару дней и мне придется заставлять его учиться. Но, к счастью, глаза мальчишки с каждым днем все ярче горели жаждой знаний. Он впитывал их как губка, и каждое утро с радостью бежал «в школу».

А потом взахлеб пересказывал и мне и деду. Я перестала понимать о чем он говорит где-то через неделю. Дед еще раньше. И теперь мы просто кивали в нужный момент, чтобы не расстраивать мальчишку. Но я много узнала из этих сумбурных пересказов.

Последний месяц лета катился к закату, подготовка и подготовка к зиме вышла на финишную прямую. Деревенские вышли в поля на уборку зерновых, а мы с Петькой утроили усилия по сбору даров природы. Рыба, грибы, ягоды, орехи, желуди, веники, травы – мы тащили все, что могли найти полезного в лесу, на лугу и в реке. Нам ничего лишним не будет.

Веников было столько, что места на чердаке не хватало, и мы с Петькой сделали под кухонным навесом стойки из жердей для их хранения. И готовила я теперь дома.

Зато мы не боялись, что наши животные останутся зимой без корма.

Динай, когда убрал арендованную у моей бабки делянку, привез в счет оплаты воз соломы и десять мешков зерна. Не особенно много, дед сокрушенно вздыхал, когда я радовалась, но все же лучше, чем ничего.

Зерно я засыпала в специальные деревянные короба в сарайке. Пришлось, правда, их подремонтировать, потому что кое-где мыши прогрызли дыры, и завести кошку. Красивую трехцветную кошку-мышеловку, которую Петька назвал Муркой.

И толстолапого смешного щенка. Ванут, притащивший нам обе животинки, утверждал, что щенок вырастет в хорошего сторожевого пса, который будет не щадя живота своего охранять хозяйское добро. Но пока Барбос вызывал только радость и умиление.

А еще в нашем хозяйстве появилась лошадь. Та самая Курица, которая и так уже работала на нашем подворье больше, чем в палаточном городке.

Мы так к ней привыкли и полюбили, что на семейном совете постановили выкупить ее у господина Истала. Для крестьянского хозяйства Курица вполне подходящая лошадка: неприхотливая, довольно молодая, выносливая, крепкая… Дед с Петькой ощупали и осмотрели ее со всех сторон и нашли здоровой.