Книга Старшая сестра его величества. Жизнь, страница 95 – Алёна Цветкова

Я оборудовала в арендованном чуланчике, где спал Нюнь, небольшой склад, где хранила бочки с квасом и пивом. Где-то через две седьмицы после начала работы, я смогла купить напитки сразу большими бочками по сто крынок, как делали харчевни. Пусть погреба у меня нет, но в сарае даже днем достаточно прохладно, чтобы квас и пиво не испортились. Покупать оптом было намного выгоднее. Если маленький бочонок объемом три крынки стоил пять гринок без учета тары, средний на десять крынок — филд, то бочка на сто крынок обошлась мне всего в шесть филдов.

Правда столько мне пришлось заплатить за сами бочки, как за тару, и это съело всю экономию за первый месяц, но зато теперь я просто буду менять пустые бочки на полные, оплачивая только содержимое. Мне большой бочки как раз на месяц хватит.

Здесь же, в сарайчике Нюня я поставила огромный деревянный сундук, который запирался на висячий замок. Там я хранила мед, сушеные яблоки и травы. Лучше всего, конечно, было бы хранить сушку на чердаке, но тогда нам негде было бы жить, а в дровянике достаточно сухо, чтобы ничего не портилось.

Сундук я закрыла на ключ не от Нюня, а от ребятни. Они еще в самые первые дни нашли на кухне початый горшок с медом и все слопали. Причем подначил их на такое Лушка. Я не стала ругать ребенка, понятно, что ему очень хочется вкусненького. И даже Селесе ничего не сказала. Просто купила этот самый сундук и повесила замок. А детям стала приносить гостинцы с рынка. То каленые орехи, то леденцы, то пряники. По чуть-чуть, но почти каждый день.

Не обошлось и без неудач… Селеса не зря просила Жерена закрепить за мной монополию на такую торговлю. Прошло всего несколько дней с начала моей работы, как торговки, продающие пироги, стали приходить к самому открытию ярмарки. Кое-кто из них попытался поставить рядом котелок с взваром, но Рыжие быстро объяснили почему так делать не стоит.

Но и мне продавать пирожки стало невыгодно. Очень часто я возвращалась домой с остатками, которые приходилось доедать самим. А если учесть, что именно стряпня отнимала львиное количество времени каждый день, то я без сожаления оставила торговлю пирогами и занималась только напитками.

Времени у меня сразу высвободилось очень много. И я занялась устройством своего быта.

Привела в приличный вид комнату. Теперь на окне висела ситцевая занавеска, а на полу лежал полосатый половичок. Пусть я купила его у деда Вихто, но он был почти новый. Как и сундук, который занял свое место под столом. В сундуке тоже было не пусто. Каждую свободную минуту я тратила с пользой: шила или вязала, готовясь к зиме. И к концу лета в сундуке аккуратными стопками лежали Лушкины теплая рубаха, штаны, шерстяные носки, свитер, шапка, шарф, варежки и даже старенький тулупчик на овечьем меху и валенки, которые я сама подшила, купив кусок толстого войлока и крепкой кожи.

Еще месяц у меня уйдет, чтобы обшить себя, а потом займусь одеждой для Нюня. А пока, чтобы не мерзнуть купила у деда Вихто старую шаль себе, старые сапоги и шерстяной жилет Нюню. По утрам стало совсем прохладно, и без теплой одежды стало не обойтись.

Холодные утренники принесли не только беды, но и радости. Горячий взвар раскупали еще быстрее, всем хотелось согреться. Нюнь, которому я доверила тележку, носился между рядами так быстро, что я еле за ним успевала. На хорошей кормежке он быстро окреп, и теперь легко ворочал горшки с взваром, меняя пустыне на полные. Он, вообще, взял на себя всю физическую работу, и теперь я не держала в руках ничего тяжелее кружки и черпачка. Стоило мне взять что-то тяжелое, как Нюнь возмущенно кричал: «Ы-ы-ы!» И отбирал у меня все, что я несла.