Книга Старшая сестра его величества. Жизнь, страница 27 – Алёна Цветкова

— Как будто бы я Лушка? — удивленно спросил Фиодор.

— А кто это?

— Это тети Вирухи сын… Нека сказал, нельзя с ним играть, и я не играл! — С таким пылом заверил меня он, что я сразу поняла — врет.

Я рассмеялась и в который раз взъерошила мальчишечьи вихры. Какой же он все таки славный, мой младший брат.

— Да, малыш, будь как Лушка.

Утром мы встали рано, с рассветом. Не потому что выспались, а потому что замерзли. Костерок уже потух. Разжигать я его не стала. Незачем. Сегодня мы с Фиодором пойдем в город. До него, если вспомнить карту, довольно далеко. Я не хочу думать, как принцесса с принцем умудрились за сутки отмахать такое огромное расстояние, но возвращаться нам пешком никак не меньше двух дней. А если принять во внимание, как мы ослабли от голода, то все три. Или больше.

Поэтому я решила, сегодня мы дойдем только до реки. Она должна быть близко. Наловим рыбы, поедим, отдохнем денек, как следует. А потом дальше пойдем. Торопиться нам некуда. Заодно потренируемся изображать из себя потомственных нищих. С этим у нас сложно. Вчера Фиодор попросил тарелку и столовые приборы, чтобы поесть печеных черешков лопуха. Да, я и сама, честно говоря, справилась только благодаря тому, что перестала быть Елиной.

Рюкзак с кубками я занесла в пещеру и спрятала там под камнями еще вчера вечером. Наша одежда, несмотря на приключения в горе, была все еще слишком хорошей для нищих, поэтому сегодня у реки я хорошенько побью ее камнями и потру песочком, чтобы сделать более ветхой.

Над моей обувью тоже придется поработать, чтобы она не выглядела такой приличной. Потертая кожа, рваные шнурки — это минимум, который я должна сделать. И для этого мне тоже нужны камни и песок.

Перед тем, как уйти, я развалила наш шалаш, заваливая остывшее костровище. Пучки папоротника спрятала за камни возле горы. Незачем людям знать, что здесь совсем недавно кто-то ночевал.

— Вот и все, малыш, — присела и перед мальчишкой спиной, — хватай меня за шею. Я тебя на закорках понесу.

— Ы-ы-ы, — промычал он и хихикнул.

— Ы-ы-ы, — рассмеялась я, подхватывая повисшего на спине Фиодора под попу. — Смотри, я как будто бы твоя лошадка, — подпрыгнула на месте. Он довольно захохотал, изо-всех сил, вцепляясь в мою шею. — Тише ты, задушишь, — прохрипела я и рассмеялась, когда объятия ослабли, — держи меня за плечи, а не за шею.

— Мама, — малыш вдруг стал серьезным, — а говорить совсем нельзя?

— Почему? — удивилась я, — можно. Когда нас никто не видит, когда мы с тобой вдвоем. Мы же не по-настоящему нищие, а понарошку. Это как будто бы игра такая. А на самом деле ты все равно принц Фиодор, а я принцесса Елина.

Фиодор задумчиво кивнул. А потом выдал:

— Если это игра, то когда мы играем, называй меня Лушкой.

Я даже поперхнулась. Ничего себе умный у меня братишка. Даже я до такого не додумалась. А ведь это идеально. Так будет гораздо легче притворяться.

— Хорошо, — согласилась я, — ты это здорово придумал.

— Мама, ы-ы-ы, — замычал он и снова захохотал.

Идти было весело. Мы согрелись, Фиодор развлекался, играя в Лушку, мычал от восторга и тыкал пальцем то в дерево, то в камень, то в цветок. Мы сжевали по дороге остатки запеченных черешков. Остывшие они нам понравились больше. За три дня голод перестал быть мучительно болезненным. Или мы просто привыкли к постоянному ощущению тянущей боли в желудке.