Книга Старшая сестра его величества. Богатство, страница 78 – Алёна Цветкова

Это было разумно, но прежде чем я открыла рот, чтобы согласиться, дочка, спокойно игравшая камешками, встрепенулась.

— Неть! Анни тозе будеть учица, да, мама? — заглянула мне в глаза малышка и настойчиво повторила, — да, мама?

— Конечно, — улыбнулась я, — мы все будем учиться. Нюнь в харчевне, — обернулась я к Лушке, — он присмотрит за Анни, пока мы занимаемся с Орегом.

— Нюнь-Нюнь, — радостно захлопала в ладоши дочка, — Анни хоцеть Нюня!

Ее лепет был таким милым и забавным, что я рассмеялась. Подхватила дочку на руки и, кивнув Лушке, зашагала по улице в сторону харчевни.

Мы спешили, и поэтому почти не смотрели по сторонам. В отличие от Анни, для которой выход в город всегда был как праздник. Она вертела головой из стороны в сторону, тыкала пальцем то в людей, то в дома, то в пробегающих мимо животных… И чем ближе мы подходили к харчевне, тем беспокойнее она становилась. Начал хныкать, требуя немедленно пойти и погладить спящую на крыльце собаку, или поймать кошку, сидящую на заборе… она отвлекалась на каждый куст, на каждый цветок и тянулась к ним так, что я еле удерживала ее на руках.

Если бы у нас было время, я бы позволила ей немного погулять, но солнце неумолимо приближалось к зениту. Скоро харчевня и моя подпольная ресторация откроют двери для посетителей. Местные криминальные авторитеты пристрастились обедать наверху, и я не хотела упускать свою выгоду. Ведь в ресторации цена на те же самые блюда была выше, чем в харчевне. И мне было выгоднее нанять одного лишнего официанта, чем отправлять гостей вниз.

— Мама, я не хотю туда, — заныла Анни, когда мы вышли на улицу, на которой располагалась харчевня, — я хотю домой! Мама!

— Анни, не плачь, — попыталась я успокоить ребенка на бегу, — сейчас побудем немного в харчевне, а потом пойдем домой. Хорошо?

— Нет! — истерически завизжала дочка, — не хотю туда! Низзя! Туда низзя! Хотю домой! Мама, Луська и Анни пойдуть домой! Мама! Хотю домой! Домой! Низзя! Туда низзя!

Она вдруг забилась в моих руках, выгибаясь, и громко плача. Я испугалась. Она еще никогда не вела себя так, Анни, вообще, была очень спокойным и не капризным ребенком. А тут такое. Она дергалась в моих руках с такой силой, что я еле-еле ее удерживала.

— Анни, да что с тобой?! — я остановилась, чтобы не выронить ребенка. Лушка, бежавший рядом, затормозил тоже и застыл шагов на десять впереди меня.

— Мам! — возмущенно кричал он, — ну, идем! Опоздаем же! Мама!

— Домой, — пронзительно верещала дочка, — посли домой! Мама!

Это было похоже на дурдом. Дети орали, а я не знала что делать. Топталась посреди улицы, уговаривая Анни успокоиться, а Лушку подождать. Но непонятная истерика дочки становилась все сильнее. Она уже не плакала, только выла на одной ноте. Причем так пискляво и звонко, что в ушах звенело от криков.

— Лушка, ты беги, — велела я сыну, — а я успокою Анни и приду.

— Не-еть! — завопила она еще громче, — Луська нет! Домой! Луська домой! Низзя!

— Мам, что с ней? — Лушка тоже встревожился. Подошел к нам и с подозрением взглянул на сестру, — она что заболела?

— Не знаю, — нахмурилась я, качая визжащую на одной ноте дочь.

Мне очень не нравилось то, что происходило. Было во всем этом что-то неправильное. Не могла же Анни правда заболеть? Вот так внезапно, без всяких на то поводов? А может быть она простыла? Замерзла? Сегодня довольно прохладно, и неизвестно сколько времени они с Лушкой провели на улице у ворот.