Книга Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча, страница 72 – Алиса Миро

Я открыла один глаз.

Яра стояла в дверях. Босиком, в одних штанах и короткой рубахе. Её волосы были растрепаны со сна, но рука уже лежала на кинжале. Она смотрела на меня с ужасом.

— У тебя судорога? — спросила она. — Тебя скрючило? Позвать лекаря? — Я здорова, Яра, — выдохнула я, переходя в «Собаку мордой вниз» (таз вверх, пятки к полу). — Это йога. Гимнастика для тела и духа.

Яра обошла меня по кругу, разглядывая мою пятую точку, устремленную в потолок, с нескрываемым скепсисом..

— Зачем стоять раком... то есть, в такой позе? — уточнила она. — Это боевая стойка? Ты хочешь лягнуть врага назад? — Я растягиваю позвоночник. Кровь приливает к голове. Мозги лучше работают.

Я вернулась в исходное положение, выпрямилась и выдохнула.

— Хочешь попробовать? Яра хмыкнула. — Я воин, Хозяйка. Я тренируюсь с железом. А это... — она пренебрежительно махнула рукой. — Танцы для изнеженных дев. — Да неужели? — я усмехнулась. — Думаешь, это легко? Встань в «Позу Дерева». Я показала: опорная нога прямая, вторая стопа упирается во внутреннюю часть бедра, руки над головой. — Пф-ф, — фыркнула Яра. — Я на скалах могу спать на одной ноге.

Она встала на шкуру. Закинула ногу. Вскинула руки. Она стояла идеально ровно. Никаких колебаний. Монумент. Но я видела, чего ей это стоит. Мышцы на её бедре стали каменными. Пальцы опорной ноги побелели, впиваясь в шкуру. На виске вздулась жилка. Она не дышала. Она побеждала гравитацию грубой силой.

— Дыши, Яра, — сказала я мягко. — Расслабь плечи. Отпусти живот.

Яра попыталась сделать вдох. Её тело дрогнуло. Жесткая конструкция, лишенная гибкости, тут же потеряла устойчивость. Она махнула рукой, чтобы не упасть, и со злостью опустила ногу на пол.

— Дьявольщина! — рявкнула она. — Пока я держала все мышцы — стояла. Как только начала твое «дыши» — всё поплыло!

— В этом и смысл, — я вернулась в исходное положение. — Ты держишь себя силой воли и спазмом. Это тратит кучу энергии. А йога учит держать себя скелетом и покоем.

Яра потерла сведенную судорогой икру. — Хитрые вы, равнинные. У нас в горах, если расслабишься — упадешь в пропасть. — А здесь, если не расслабишься — сломаешься от напряжения. Научишься? — Научусь, — буркнула она с вызовом. — Не хочу, чтобы собственная нога меня предавала. После «тренировки» мы спустились в Малую Столовую. Утро окончательно вступило в права. Окна были распахнуты, впуская свежий, сырой воздух. Камин весело потрескивал, разгоняя остатки ночной сырости. Стол был накрыт на двоих (статусные границы были стерты моим приказом, Яра ела со мной). Лиза, порхая как птичка в новом переднике, вносила блюда.

Завтрак был моим личным триумфом над средневековой жирной кухней. Передо мной стояла глубокая миска. Овсянка. Разваренная, нежная, политая золотистым медом. Сверху я щедро насыпала нарезанных сушеных груш и чернослива, которые предварительно размочила в горячей воде. И, конечно, горсть орехов. Рядом дымился травяной чай с мятой и листом смородины.

Перед Ярой стояло другое блюдо. Огромная тарелка с холодной нарезкой (буженина, язык, копченое мясо) и ломоть черного хлеба. Яра посмотрела на мою кашу. — Ты будешь есть... это? — она ткнула ножом в сторону овсянки. — Это же еда для лошадей. Зерно. — Это медленные углеводы, Яра. Энергия на весь день. А твое мясо упадет в желудок камнем, и через час ты захочешь спать. — Волк не ест траву, — отрезала она, отправляя в рот кусок буженины. — Волк ест мясо. Поэтому волк сильный, а лошадь... возит волка. — Логика железная, — я зачерпнула ложку каши. Сладость груши и вязкость овсянки создавали идеальный дуэт. — Но я не волк. Я — мозг этой операции. А мозгу нужен сахар.