Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 74 – Ian luv

Какая же я была наивная идиотка.

Ближе к вечеру погода испортилась. Ветер выл в трубах, швыряя в окна горсти колючего снега. Поток клиентов иссяк. Я отпустила Глашу пораньше, а сама занялась уборкой, напевая себе под нос какую-то попсовую мелодию из двадцать первого века. Миша сидел за кухонным столом и рисовал углем на оберточной бумаге.

— Мам, смотри, это мы с тобой, а это дядя Дима, он нас защищает от волков, — прокомментировал сын свой шедевр.

Я улыбнулась символизму детского рисунка.

— Очень красиво, сынок. Только волки нам больше не страшны...

Договорить я не успела. У входа резко остановился экипаж. Я услышала фырканье лошадей и грубый окрик кучера. Это было не похоже на обычные сани моих клиентов. Это был тяжелый, дорогой выезд.

Сердце пропустило удар. Интуиция, мой главный бизнес-консультант, взвыла сиреной.

Дверь распахнулась без стука. Ветер ворвался в помещение, задув свечу на прилавке. В проеме стояла высокая фигура в роскошной, но небрежно наброшенной шубе.

Я замерла с тряпкой в руке. Время замедлилось, растягиваясь, как густая патока.

Князь Александр Волков шагнул внутрь.

Он изменился. Боже, как он изменился за эти полтора года. Исчез лоск, исчезла та самоуверенная вальяжность, которая когда-то заставила меня потерять голову. Лицо осунулось, под глазами залегли черные тени, в уголках губ застыла горечь. Он выглядел как человек, который долго пил и мало спал. Но глаза... глаза горели лихорадочным, безумным блеском.

Он обвел взглядом пекарню — чистую, уютную, процветающую. Его взгляд задержался на мне. На моем опрятном платье, на гордо поднятой голове. Он ожидал увидеть нищенку, просящую милостыню на паперти? О, нет, дорогой. Я — селф-мейд вумен. Я не тону.

— Арина... — его голос был хриплым, прокуренным. — Значит, слухи не врали. Лучшая пекарня в городе...

— Елена, — холодно поправила я. — Меня зовут Елена Викторовна. Магазин закрыт, сударь.

Он усмехнулся, и эта усмешка исказила его красивое лицо, превратив его в маску.

— Елена... — он смаковал это имя, как яд. — Ты стала дерзкой. Хотя ты всегда была такой. Этим ты меня и взяла тогда.

Он сделал шаг вперед, снимая перчатки. Движения были резкими, нервными.

— Зачем вы пришли? — я незаметно нащупала под прилавком тяжелую скалку. Не пистолет, конечно, но в ближнем бою сгодится.

— Посмотреть, как ты живешь, — он подошел к витрине, брезгливо ткнул пальцем в булочку. — Неплохо устроилась для беглой девки. Я мог бы заявить в полицию прямо сейчас. Ты — моя собственность, Арина. По документам ты все еще крепостная князя Волкова.

— Ошибаетесь, — мой голос звенел сталью. — Я вольная. И у меня есть документы на имя вдовы Елены Власовой. Купленные, да. Но настоящие. Вы ничего не докажете.

Это был блеф. Документы у меня были, но любой суд встал бы на сторону аристократа, начни он копать глубоко. Но я знала: в бизнесе главное — уверенность.

— Вдова Власова... — он расхохотался, но смех был страшным, лающим. — А кто покойный муж? Я?

В этот момент из кухни выглянул Миша.

— Мам? Кто это?

Я хотела крикнуть ему, чтобы он убежал, спрятался, но голос застрял в горле. Сцена была немой.

Волков замер. Он медленно повернул голову. Его взгляд впился в мальчика.

Тишина в пекарне стала оглушительной. Слышно было только, как тикают часы на стене и как бьется мое сердце — где-то в горле.