Книга Пропавшая истинная, страница 50 – Лана Нежная

Я сел на крыльцо и ждал. Когда её запах начал удаляться, а сердцебиение стихало, волк просто перехватил контроль. Он не мог сидеть на месте. Метался по двору, потом вскочил на забор, смотрел в сторону дороги. Чуял её направление. Был готов сорваться в любую секунду. Но время ещё не вышло. Она сказала ждать.

А потом… Потом он услышал её сердцебиение. Частое, сбивчивое. Она спешила. Назад. Потом запах — её с нотками тревоги. Я внутри выдохнул. Возвращалась. А волк не успокаивался. Он побежал к калитке. И увидел её. Она тоже увидела его и позвала.

Кажется, мой хищник так быстро никогда не бегал. Даже в те годы, когда я служил в спецотряде. Он чуть не сбил её с ног, ткнулся мордой, скулил. А она извинялась. И плакала. Я внутри был в полном замешательстве. Не понимал почему. Сама же хотела, сама ушла, а теперь плакала… Женщины — это тёмный лес, даже для оборотня.

Пошли домой. Волк стелился рядом, не отходил ни на шаг. Она села во дворе на траву.

— Садись, я тебя почешу, — сказала ему, доставая расческу.

Тот послушно сел, подставляя шею. Чесала его медленно, методично. Вытаскивала репеи, распутывала колтуны. От неё пахло спокойствием. Волк закрыл глаза, из горла вырывалось утробное урчание. Он тоже успокаивался.

Она отложила расческу. Обняла его за шею, поцеловала в морду.

— Красивый, — прошептала она. — Самый красивый волк… Самый-самый. Я тебя больше не брошу, обещаю.

Волк начал мести хвостом по земле. Вилял им как электрической метлой, поднимая пыль. Радовался, как щенок. А я внутри сидел и злобно ревновал. Она сказала «волк»…

Посидев с ним в обнимку минут двадцать, она встала.

— Серенький, я сейчас выпущу Луну, — сказала она, глядя волку прямо в глаза. — Ты должен за ней присмотреть. Она ещё совсем неопытная, помоги ей. Я тебя очень прошу.

Волк, мягко говоря, был не в восторге. Он фыркнул и отвернулся. Но она просила. А ей он отказать не мог.

Катя ушла в дом, достала мясо, наложила в миску, налила воду. Вынесла на крыльцо.

— Хочешь тоже мяса? — спросила меня (то есть его). Волк фыркнул отрицательно. Ему и так было хорошо. Лёг под куст сирени, положив голову на лапы.

Катя ушла. Через минуту вышла Луна. Белая, серебристая, маленькая. Увидев волка под кустом, замерла, шерсть на загривке чуть вздыбилась. Но потом, пересилив страх, пошла к мискам. Ела.

Мой волк наблюдал за ней. Очень внимательно. Поев, она легла на крыльцо, посматривала на него. Он не отводил взгляд. Она фыркнула.

Чего он ей не нравится-то? Лежал камнем, ничего не делал. Вообще ничего. Дышал слишком громко, что ли?

— Иди в лес, может, пойдёт с тобой, — сказал я ему мысленно. — Ей нравится гулять. Теперь фыркнул мой волк. Звук получился презрительный. Луна посмотрела на него вопросительно. Типа: ты чего, здоровый, фырчишь тут?

Волк медленно, с достоинством встал и пошёл в сторону леса. Хвост опущен. Шёл как на каторгу. А с Катей он бы пошёл хоть на край света, хоть куда. Парадокс…

Дошёл до забора, оглянулся. Луна стояла на крыльце. Смотрела вслед. Не шла. Волк фыркнул и пошёл дальше. Слышал её мягкие, неохотные шаги сзади. Тоже плелась. Тоже как на каторгу. У меня было такое ощущение, что Катя её изнутри пинками толкала.

Он не спешил, шёл широким шагом. Но она всё равно шла сзади, постоянно отвлекаясь на бабочек и запахи. Он увёл её не по тропе, а в дикий лес. Дошли до речки. Волк пил, она тоже, но соблюдала дистанцию ровно в пять метров. Ни шагом больше.