Книга Пропавшая истинная, страница 43 – Лана Нежная

— Мгм, — хмыкнула я. — А Луна разозлилась, что он меня не слушался. Вышла защищать, дуреха мелкая.

Не удержалась, начала улыбаться. Вспомнила эту картину: она, маленькая, белая, скалилась и рычала на огромного невозмутимого серого волка.

Я потянулась к контейнеру, открыла его. Черешня, которую я вчера оборвала, тёмно-бордовая, почти чёрная. — Попробуй, вкусная.

Егор протянул руку, взял ягоду.

— Она не дуреха, — сказал он задумчиво. — Она храбрая. Думаешь, она не понимала его размеры?

— Думаю, не до конца.

Луна внутри недовольно фыркнула, не соглашаясь.

— Ты храбрая волчица, Луна, — прошептала я, кладя ладонь себе на грудь, туда, где чувствовала её присутствие. — Моя защитница.

— Возмущается? — спросил Егор. И улыбнулся. У него появились ямочки на щеках. Такие милые, что мне хотелось их потрогать.

— Мгм. А Серый? Он реально её боится? — я опустила взгляд, рисуя узор на песке.

— Очень. Не саму её. Мне кажется, он боится того, какая она. Она не росла в стае. Не знает волчьих повадок. И она маленькая. Очень. Для него это как если бы к опытному бойцу спецназа подселили ребёнка. Он тупо не понимает, как с ней себя вести.

— Ну ко мне же он нашёл подход.

— Ты человек. Это другое. Люди хрупкие, но понятные. А она для него — дикая загадка.

— Предлагаю выпускать их вечером, — сказала я, глядя на воду. — Пусть тусуются на одной территории. Не смогут же они друг друга игнорировать вечно?

— Не знаю… Луна сегодня сильно испугалась, волк почувствовал запах её страха. Для него это триггер.

— Но он же может показать ей лес. Совсем по-другому, не так, как ты. Может научить… охотиться там… может чему-то ещё… полезному.

— Может, — согласился он. — Но она должна доверять ему. А она боится.

— Как его можно бояться? Он же добрый.

— Пфф, — усмехнулся Егор. — Себя вспомни пару недель назад. Когда он первый раз из леса вышел.

— Точно… — я невольно усмехнулась.

Мы потянулись за ягодой одновременно. Наши пальцы соприкоснулись. Бдыщ. Снова разряд. Искра проскочила между кожей, я отдёрнула руку.

— Да блин, чего ты весь день током бьёшься?! — не выдержала я, глядя на свои пальцы.

Егор замер. Посмотрел на мою руку, потом на меня. В его глазах вспыхнуло удивление и что-то ещё.

— Это не ток, Катюш, — сказал он хрипло. — Это наша связь.

Егор

Разбираться с волками — то ещё дело.

Но радовало, что хотя бы меня Луна уже не боялась. Волка она испугалась до дрожи, но когда видела меня — человека — кидалась, не раздумывая.

Сейчас она ткнулась мокрым чёрным носом мне в грудь, подставила морду под руку, что-то скулила. Жалилась на своём, волчьем, на языке, который я понимал не словами, а образами. Большой. Страшный. Не слушается.

Я бы тоже на её месте испугался. Она же маленькая. Почти щенок. По волчьим меркам ей должно было быть лет тридцать, но из-за камня она застряла в развитии, как подросток.

Успокоил её. Потом попросил выпустить Катю. Она не сопротивлялась, слушалась.

Воздух изменился, и вместо волчицы на песке оказалась Катя. Голая, покрытая мурашками от ветра и речной воды. — Отвернись! — снова пискнула она, пряча грудь руками. Голос тонкий, писклявый, как у обиженного котёнка.

Я послушно повернулся к лесу, изучая кору ближайшей сосны с таким усердием, будто пытался прочитать на ней руны. Слышал, как она шуршала одеждой, натягивала сарафан. Закрыл глаза, вздохнул, нащупал шорты и натянул их, стараясь не смотреть.