Книга Пропавшая истинная, страница 31 – Лана Нежная

В городе были пробки. Я стояла в них, сжимая руль. Приехала к больнице. Вся парковка была забита. Искала место, кружила по кругу, долго. Очень долго. В итоге опоздала.

Припарковалась кое-как, выскочила из машины и почти бежала к корпусу. Залетела в кабинет, хватая ртом воздух.

— Здравствуйте, Светлана Петровна, извините, пробки и парковка вся забита... — выдохнула я, опираясь рукой о косяк.

Сделала глубокий вдох. И тут меня накрыл новый запах. Больница. Хлорка, дешёвый обезжириватель, старый линолеум и... затхлый ужасный смрад. Мне физически не нравился этот запах. Хотелось открыть окно.

— Катя? — Светлана Петровна посмотрела на меня поверх очков. — Ты бежала?

— А? Да...

— Тебе же нельзя... Нагрузка...

— Я... я как раз хотела это обсудить, — перебила я, подходя к столу. — Возможно, вы сочтёте меня сумасшедшей, но мне кажется, что мне легче. Можно проверить? Пожалуйста.

У неё в кабинете стоял аппарат УЗИ, она сама вела приём.

Светлана Петровна нахмурилась, посмотрела на меня с сомнением.

— Катя, ты уверена? Я не хочу тебя расстраивать. Ты же знаешь, положительной динамики за два месяца быть не может. Опухоль агрессивная...

— Уверена, Светлана Петровна. Пожалуйста. Можем мы просто сравнить размеры? Если она такая же, то я больше не побеспокою вас, честно.

Она вздохнула, покачала головой.

— Раздевайся.

Пока я раздевалась, она искала мою карточку, выписывала на листок размеры моей неоперабельной, растущей напасти.

Дальше всё было как обычно. Холодный гель, давление датчика, тишина, прерывавшаяся только щелчками кнопок.

А потом тишина стала другой. Тяжёлой. Звенящей.

Я молчала. Не спрашивала. Боялась открыть рот, чтобы не спугнуть. И она тоже молчала. Боялась меня расстроить? Боялась сказать, что я умираю так же быстро, как и раньше? Или ещё быстрее?

Потом она убрала датчик. Направилась к своему столу. Опять что-то проверяла. Листала мои записи, сравнивала цифры. Опять и опять. Сдвинула очки на лоб, протёрла глаза.

— Катя... но как? Так не бывает... — она посмотрела на меня округлившимися глазами. — Лежи.

Взяла датчик снова, водила, делала замеры.

— Ничего не понимаю... — она вытерла мне кожу бумажными полотенцами, её руки слегка дрожали. — Одевайся. Пошли.

Я слушалась, как робот. Вышли. Она несла мою папку и листок с записями, прижимая их к груди, как щит. В коридоре мы буквально столкнулись с Егором.

Он молча стоял у стены. Его взгляд был взволнованным, ноздри раздувались — он чуял мой адреналин. Мы пошли в другой кабинет, к заведующему отделением. Он — следом, но на расстоянии, чтобы не мешать.

Там меня опять попросили лечь на кушетку. Сделали УЗИ ещё раз.

Теперь уже два врача смотрели мою карточку, потом на экран, потом на меня. Ещё раз сделали замеры.

— От какой даты эти снимки? — спросил заведующий, тыча пальцем в старый снимок.

— Прошло всего два месяца, — тихо ответила Светлана Петровна.

— Так не бывает, — опять повторил эту фразу заведующий, но уже другим тоном. В нём не было скепсиса. Только шок.

— Скажите, что там? — не выдержала я. Голос сорвался на хрип.

Они смотрели на меня как на восьмое чудо света.

— Она уменьшилась в два раза, Катя, — тихо, почти благоговейно сказала Светлана Петровна.

Я выдохнула. Воздух вышел из лёгких вместе со слезами. Это не сон. Это правда. Моя волчица спасала меня. Она буквально пожирала болезнь изнутри.