Книга Искушение. Мой непокорный пленник, страница 88 – Виктория Виноградова

Мы медленно брели через вечерний сад, двигаясь от моей спальни к кладовой. Сколько же я проспала, раз на улице успело стемнеть?

— Фу! Напугали! Зачем вы так плохо думаете про нашего Маркусечку? Он вернется. Просто задержался. Он мне говорил, что пойдет по делам, и чтобы я следил за нашей госпожулей-обижулей и обязательно покормил ее обедом.

— Дилизий! Я тебе сколько раз говорила не коверкать обращение ко мне! Я тебе точно плетью отхожу — еще раз такое ляпнешь!

— Боюсь-боюсь, — захихикал Дилизий, открывая передо мной дверь в кладовую и освещая комнату факелом.

— Иди достань бутылку вина и головку сыра.

— Маркуся мне рассказал, как Вы вчера всех этих ушлепков плеткой раскидали. Такой мрак! Вот эту бутылку? Или соседнюю?

— Обе.

— Вы когда нас в дисциплинарную завели, я такой думаю: «Что эта львица-тигрица замыслила?» А Вы мне еще такая: «Скажу три и беги». Я стою думаю: «Что происходит? Куда бежать? Когда будет три?» А вы там такая что-то про камни и сокровища рассказываете. Потом смотрю — начинаете считать. Я еще не понял сначала. А Вы потом такая: «Беги!» И все, до меня дошло! Я как побегу из комнаты! Выбежал, ору как потерпевший, чуть в Маркуса не впилился. Смотрю — Маркусичек уже раз и у борова того ножик отбирает. Боров Маркусечке НА! Прямо в бок. Маракусечка в ответ НА по яйцам. Боров согнулся. Маркуся нашу Илисечку отпихивает, нож отбирает, еще НА ему удар под ребра. Вир такой оп и схватил борова. А Маркуся к Вам побежал. Я за ним. Добежал, смотрю, Вы на полу лежите, Маркуся того второго бьет. Думаю, ну все, караул, щас тут всех поубивают. А Маркуся такой РАЗ — этому удар в челюсть. РАЗ — того рыжего с вас оттащил. Ой, Вы бы видели, как Маракуся за Вас дрался.

— Дилизий, я дождусь сегодня вина? — становилось тяжело стоять, а от непрерывной трескотни Дилизия вновь начинала болеть голова.

— А, ну да, — парнишка достал обе бутылки и потянулся за сыром. — Я это к тому, что Маркуся Вас так любит, что я прям не могу. Стал бы он сбегать, когда у него такие чувства к Вам?

— Что ты несешь? — я забрала у болтуна головку сыра и кивком указала открыть соседнюю дверь на кухню, чтобы мы взяли бокалы.

— Ничего я не несу. Правда. Да Вы же сами знаете.

А вот это уже интересно. Почему я должна знать, что Маркус меня любит?

— Так, бери два бокала и за мной в гостиную, — я отодвинула головную боль на второй план, решив расспросить мальчишку о том, что ему известно.

— Два бокала?

— Да. Посидим, поболтаем.

Юнец заверещал от восторга, бросился на кухню, приговаривая, что давно мечтал «посидеть как богатые с бутылкой вина прямо у дорогого камина на креслах». Еще там, конечно, были фразы про то, что он уписается от восторга, и как он одобряет мое решение, и прочие визги-писки, но это я все опущу. Саму меня сейчас больше всего интересовало, с чего этот болтун решил, что Маркус меня любит?

— Рассказывай все, что знаешь, — велела я, дождавшись, когда Дилизий разольет вино по бокалам и сделает первый глоток.

— Ой, боженьки-сапоженьки … как же это вкусно…

— Дилизий!

— Да ща, ща. Дайте посмаковать момент. Нельзя быть такой безжалостной! Ох… Вот это я понимаю — жизнь! — кудряш откинулся на спинку кресла и зажмурился от восторга.

Пришлось дождаться, когда он выцедит весь бокал и нальет второй.