Книга Искушение. Мой непокорный пленник, страница 2 – Виктория Виноградова

За последние полгода я распродала все личные вещи, которые имели хоть какую-то ценность. Торговать предметами, которые принадлежали моей тете, не позволяли ни совесть, ни закон. Даже если бы я решилась на такое, за продажу чужого имущества полагалась тюрьма.

Тетя никогда не жалела денег на индивидуальные заказы. И дом под нее разрабатывали, и мебель местные умельцы создавали исходя из ее вкусов. Про статуи и картины даже не говорю. Посуда и та была уникальной. Любой торговец быстро бы вычислил настоящего владельца и направил за мной городскую стражу.

Я не могла бросить дом в отсутствии родственницы, работа не приносила денег, а найти для себя новое ремесло — не удавалось. Как выживать — непонятно.

И тут, словно посланник божий, заказ от госпожи Эйстерии по тройному тарифу. Отец всемогущий! Вы бы видели, каких трудов мне стоило сдержаться и не броситься к клиентке на шею с воплями: «Спасительница!» У меня чуть сердце из груди не выскочило от радости.

Но пришлось делать вид, что ничего необычного не происходит, и что у меня полно работы. Но раз очень нужно, то так и быть, я соглашусь взяться и за вашего раба, уважаемая госпожа Эйстерия.

На что только не пойдешь, лишь бы никто из клиентов не понял, в каком бедственном положении я нахожусь. Знать ни за что не станет обращаться к нищенке, и тогда меня ждет окончательное разорение. Так что, держусь как могу, пытаясь создавать иллюзию благополучия.

Пока мы шли, я украдкой наблюдала за новым воспитанником. Он следовал за мной, позвякивая цепями, слега отставая. Мужчина держался прямо и делал уверенные шаги, хотя цепи были довольно тяжелыми. Обычно такие надевают на разбойников или выходцев из северных племен, славящихся воинственным нравом. Однако этот человек не был похож на варвара или бандита. Его также сложно было отнести к тем, кто добровольно решил стать рабом.

Обычно в слуги шли или разорившиеся крестьяне, или миловидные юноши и девушки, желающие выгодно продать молодость и красоту. Я подумала, что передо мной, возможно, военнопленный, но такие с ходу пытались грубить, провоцировать и показывать характер. А этот мужчина демонстрировал спокойствие, с вежливым любопытством осматривая комнаты.

Очень странный раб.

— Как твое имя? — спросила, пока мы шли через гостиную.

— Маркус, — голос его был низким, с бархатистыми нотками, такой же уверенный, как и его обладатель. — А как зовут вас, уважаемая?

— Ко мне обращаться исключительно «госпожа». Знать мое имя тебе не обязательно, — резко оборвала я, решив сразу показать, кто здесь главный.

На мой холодный ответ Маркус лишь усмехнулся и продолжил идти, не обращая внимания на тон.

Я чуть отстала и мельком взглянула на себя в зеркало, висящее на стене. Рука сама потянулась поправить каштановые вьющиеся локоны и неровно лежащую накидку оливкового цвета, наброшенную наспех поверх простенькой домашней туники. Отчего-то захотелось переодеться в более нарядное платье, чтобы соответствовать Маркусу. Хотя он сам был одет в лохмотья, но держался так уверенно, что на его фоне я робела и чувствовала себя простушкой.

«Лиша, возьми себя в руки!» — мысленно сказала я своему отражению в зеркале.

Что за оцепенение нашло на меня? Будто морок какой-то.

«Перед тобой обычный воспитанник, и относиться к нему надо соответственно».