Книга Искушение. Мой непокорный пленник, страница 100 – Виктория Виноградова

— Я подумаю, что с ними делать. Посмотрю, как будут себя вести и приму решение: убить или сохранить им жизнь.

Надеюсь, что улыбка, которой я одарила троицу, была достаточно кровожадной. Судя по лицу Маркуса, он был доволен тем, как я сыграла свою роль.

— Ты что с ними сделал? — спросила у брюнета, когда мы поднялись на первый этаж, устроившись на лавочке в саду. — У меня, чтобы получить такое поведение от разбойников, ушло бы минимум дня четырех. А ты… когда успел? Ты ведь весь день отсутствовал.

Для меня действительно казалось удивительным, что арамерцу удалось настолько запугать трех крепких и весьма агрессивных мужчин.

— Всего лишь провел с утра небольшую экскурсию по вашей дисциплинарной комнате, госпожа, — брюнет выдал самую невинную улыбку.

И вот опять: он сам, без каких-либо просьб решил встать пораньше и заняться грабителями. Если бы не любил — стал бы так делать?

Одно дело сражаться с разбойниками, в целом это действительно можно оправдать тем, что парень — военный и для него бороться с противником — вполне привычное занятие. Но бегать по всему городу, договариваться с торговцами, заниматься бандитами. Стал бы он так поступать просто из желания помочь? Или это часть его философии — думать о других?

— Ты меня любишь? — вопрос был неожиданным даже для меня самой, не говоря о Маркусе.

Я не планировала задавать его так прямо и открыто, но слова сами вырвались наружу.

— В каком смысле? — арамерец взглянул на меня таким холодным и строгим взором, каким на любимых точно не смотрят.

Тут же вспомнилось как отстраненно Маркус обнял меня, когда я бросилась к нему на шею в порыве радости. Не робко, не смущенно, не обескураженно. А как будто вообще не испытывал ко мне никаких чувств и был вынужден терпеть объятия, не желая обидеть, притом, что самому ему они были без надобности.

Я уже была не рада, что решила завести этот разговор. Это все Дилизий с его дурацкими предположениями. Засадил мне в голову сомнения, вот они теперь и всплывают.

— Да в прямом, — отступать не имело смысла. — Дилизий сказал, что ты меня любишь.

— Забавная ты, Лиша, — усмехнулся арамерец, — Вместо намеков и догадок решила спросить прямо в люб.

Я с шумом вдохнула ночной воздух, смешанный с ароматами цветов. Маркус ни в какую не хотел говорить открыто и это настораживало. Но и я не собиралась так легко сдаваться.

— По-моему, ты что-то скрываешь.

— Просто не знаю, что сказать, чтобы не обидеть.

— То есть «нет»?

Почему-то мое предположение отозвалось болезненной дрожью в сердце. С чего вдруг, если я сама затеяла этот разговор лишь для того, чтобы понять, какие чувства испытывает Маркус в мой адрес? У меня не было влюбленности, и, уж тем более, я не искала взаимности. Просто хотела прояснить — любит или нет, чтобы лучше понимать, как стоит себя с ним вести.

Но вот теперь спросила и поняла, что меня крайне волнует ответ. И то, что он, похоже, будет отрицательным, меня обижает.

— Если ты о моем поведении, то все очень просто. Для меня ты — слабая хрупкая женщина. Я вижу в каком ты отчаянном положении, как тебе тяжело справляться с проблемами в одиночку. При этом ты была ко мне добра, и я счел своим долгом попытаться хоть чем-то тебе помочь. Для меня это не сложно. И прости, что так резко отреагировал на твой отказ о переезде. Мне в тот момент показалось, что ты надо мной издеваешься. Но я потом еще раз поразмыслил и понял, что ошибался.