Книга Пленница генерала-дракона, страница 70 – Виктория Виноградова

Больше он ничего не говорит. Лишь ошарашенно смотрит, будто отказывается верить глазам. Понимаю. Я и сама знатно опешила, когда поняла, какие тут пейзажи скрываются.

Перевожу взгляд на Горана — он весь в грязи и крови, рубаха порвана, на руках — полосы от когтей, лицо исцарапано. Бедный мужик. На нем живого места нет. Как до сих пор на ногах держится — непонятно.

— Пойдем, я тебе раны промою, — тяну его к воде.

Жду, что огрызнется «я сам». По крайней мере, мужчины, которые ухлестывали за мной, всегда старались подчеркнуть какие они самостоятельные, независимые и что им никто не нужен. Это они нужны. Женщинам. Были убеждены, что любая барышня должна быть счастлива, если такой самостоятельный и независимый соизволит обратить на нее внимание. Самое смешное, что эта самость заканчивалась за порогом дома. Вот там начиналось: принести то, подай се, ужин приготовь, одежду постирай. Будто не девушку себе искали, а прислугу.

Наивные. Со мной они быстро понимали, что такие фокусы не пройдут и отчаливали не солоно хлебавши.

Но Горан выдает совсем не ту реакцию, к какой я привыкла. Он не фырчит и не отказывается от помощи. Спокойно идет к воде и позволяет позаботиться о нем. Лишь плотнее стискивает зубы, когда начинаю промывать раны.

— Прости, — произносит он.

— М? — я во всю занята окунанием тряпки, которая еще минуту назад была частью рубашки Горана, пока он не оторвал ее.

— Что из-за меня ты теперь погибнешь.

Ну началось.

— Что за упаднические настроения? — я грозно сдвигаю брови, хотя злости нет. Скорее, сочувствие и желание подбодрить.

— Это не упадничество. Всего лишь констатация реальности. Увы… Если бы я мог обернуться драконом… — Горан отворачивается в сторону. — Пусто. Дракона будто вырезали.

— Вернется, — спокойно говорю я. Снимай камзол. Спину тоже надо обработать. Вся исполосована. Давай-давай. И рубашку тоже снимай. Я тебе как буду через одежду промывать? И вообще, мы должны были помереть от мракокрылов, а мы вон. Сидим. Живы-здоровы. Еще и смотри в каком комфорте: крыша над головой, подземное озеро, кристаллы эти сверху. Лепота!

Горан снимает рубашку и мне вспоминается, как он вот так же стоял полуобнаженный на балконе. И хотел меня поцеловать. От этого воспоминания в груди разливается волнительный жар.

До сих пор радуюсь, что тогда в лифте дальше поцелуя ничего не зашло. И что после этого Горан вроде как остыл ко мне. Но как же тяжело держать себя в руках, когда он совсем рядом. Вот такой полуголый. Горячий. Притягательный. Его даже раны не портят. Наоборот. С ними он еще мужественнее выглядит.

— Весь, какие кристаллы? — спрашивает он. — Я тебе о серьезном, а ты мне про кристаллы.

Вот ведь упрямец пессимистичный.

— Да вернется твой дракон. Ну че ты? Не вернется сам, поймаем твоего Велезара и заставим вернуть.

Улыбаюсь, надеясь, что моя речь хоть немного взбодрит Горана, но натыкаюсь на кислую физиономию.

— Снаружи мракокрылы, — бухтит он. — Мы не выберемся живыми.

— Ну Горааааан. Хорош уже.

— Я не спорю. Ты молодец, что нашла это озеро, но особой погоды это не делает.

— Да что ж у тебя всегда все плохо? — взрываюсь, сжимая в кулаке мокрую тряпку. — Вот поражаюсь, как так? Вроде такой мужик сильный, волевой, ниче не боишься. Но при этом у тебя постоянно позиция, что сейчас все плохо, а будет еще хуже.